http://forumfiles.ru/files/0019/e4/1f/51310.css
http://forumfiles.ru/files/0019/e4/1f/85287.css



What do you feel?

Объявление



Матрица Равновесия
человек
Глава Иезавели
Александр Касс
человек, нуль-медиум
глава Детей Каина
Ненависть
воплощение


Как начать драку в баре? Все просто, достаточно двинуть кому-нибудь сидящему у стойки, чтобы тот отлетел к столикам. Но все не так просто. Если речь касается самого факта "драки", то все нормально. Но вот управлять настроением - уже сложнее. В подобном "мероприятии" могут быть различные эмоции, от черной ненависти, до озорного веселья. Так вот, к чему это? Спровоцировать людей на конфликт не сложно. Сложнее направлять его в нужную сторону. Если уж и соглашаться устраивать здесь хаос, то нужно по крайней мере получить что-то взамен. Нет смысла строить противостояние на гневе и ненависти, этих ребят здесь все равно нет. "Хех, опять эти игры-головоломки. Реши все в правильной последовательности, чтобы получить оптимальный результат."

- Когда я только увидел тебя здесь, я уже предполагал что-то подобное, - конечно, что еще можно было ожидать от присутствия такой дамы?

Читать дальше

Justice
ЛС
Wrath
https://vk.com/id330558696

ЛС
Love
ЛС

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » What do you feel? » Earth (Anno Domini) » [личный] Затишье перед бурей?


[личный] Затишье перед бурей?

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

http://s8.uploads.ru/t/IVj4H.jpg
"Стой! Это бездна, и не жди иного -
Бесполезно...
Небо - мольбы не ждёт,
Небо - угроз не слышит,
Небо - ведёт особый счёт,
Небо - мольбы не ждёт,
Небо - угроз не слышит
Небо - само тебя найдёт..."
© Ария

Дата и время суток:
1348 год.

Место действия:
Тулуза, Франция.

Погода:
Будет меняться.

Участники:
Гнев, Справедливость.

Предыдущий эпизод:
[личный] "В лоне великих катастроф зреет страстное желание жить." ©

Следующий эпизод:
[личный] "Там, за туманами, берег наш родной" ©

Краткое описание:
Когда Гнев больше не может владеть собой - кому-то нужно его остановить. И кто же это может быть, как не повелительница холода?

[icon]http://forumfiles.ru/files/0019/ab/95/53723.jpg[/icon][sign]http://forumfiles.ru/files/0019/ab/95/57935.jpg[/sign]

+1

2

Надежды больше не было, Ярость видела, как её последние бледные крохи истаивают вокруг. Людям было не дано понять, что происходит, но, будучи воплощением, такое невозможно не заметить. Ярость упала на колени прямо посреди улицы и разревелась во весь голос, и слёзы полностью застили для неё весь этот чудовищно жестокий и такой ненавистный для неё теперь мир. Она кричала так громко, как могла, не думая о том, что может охрипнуть, и лишь к огромному счастью для окружающих была совершенно не в силах призвать даже одну-единственную, хотя бы самую слабую, искру. Ей стало не из чего. Она сломалась, сдалась, опустила руки. Что причиняло ей самую острую боль - это собственное отношение к чудесной светлой девочке, пока та ещё жила. Ей не хотелось продолжать, не хотелось подниматься, брать себя в руки и существовать дальше. Зачем?! Куда ей идти?! Обратно в Чертог - и оттуда наблюдать, как вымирает вся Земля?! Пока Надежда стояла рядом и говорила с ней, ещё брезжила смутная и слабая вера в то, что дела идут ещё не так плохо, что беду непременно рано или поздно отведут, но с её исчезновением всё разбилось, рассеялось, как пух на ветру. Они обманывались и были рады этому. Люди вокруг - готовые ходячие мертвецы. Их больше ничто не спасёт, не стоит питать себя фальшивыми мечтами о том, что вот-вот будет изобретено средство против неутомимого палача. Трупы, не уложенные ровными рядами в подготовленные заранее могилы или на погребальные костры. Их уже нет, уже! Надежда ошиблась, так жутко и фатально, Ярости следовало уволочь её из Тулузы в Чертог за шкирку, насильно, не слушая возражений, она сильнее, Надежда ничего бы ей не противопоставила. Пусть бы потом они поссорились, но дурочка бы спаслась... Ааааааа, тупое наивное существо, вечно парящее в своих воздушных замках похлеще Инфантильности и Воображения! Бить их всех мало за глупость и детские прихоти, выпороть так, чтобы месяц не приседали! Обидно же чувствовать, что ты потакающее всякой капризной мелкоте пустое место... Ярость не могла остановиться, хотя ей и казалось, что из неё выходят вовсе не просто слёзы, а самое жизнь. И не капля за каплей, а потоками, словно ей перерезали яремную вену, и оттуда хлынула кровь. Тело стремительно теряло энергию - и обычную физическую, и ту, что составляла основу каждого воплощения, удерживало их в этом мире. Ярости не хотелось пытаться останавливать этот процесс. Надежда тоже не собиралась умирать, она так старалась всех поддерживать и бороться с болезнью, но чума безжалостно забрала её, растерзала и уволокла останки за собой. Так чем же Ярость лучше, для чего ей сопротивляться?
Впрочем, одно невыполненное дело у неё было. Ненароком в суете из памяти вылетело. Ярость бесповоротно запоздала с ним, но теперь ей никто не помешает довести едва начатое до конца. А, значит, стоп, нельзя растрачивать всё впустую. Вероятно, она в любом случае надорвётся, и это убьёт её, но не попробовать она не вправе себе позволить. Ярость ощущала желание причинить людям, которые ещё жили и дышали, не имея ни малейшего представления о том, что кто-то сражался за них безустанно и, в итоге, отдал жизнь - жизнь, стоившую неизмеримо больше, чем все их шкуры, вместе взятые, - так много вреда, как у неё только получится. Какой угодно ценой, даже если это станет её последним поступком вообще. Она хотела резать их, как хрюкающих на скотобойне свиней. Хотела задавить их всех, растоптать, словно весь этот горд - лишь муравейник. Хотела поселить в их сердцах ещё больше ужаса, чтобы абсолютно каждый в Тулузе, от мала до велика, кто ещё держится за остатки здравого рассудка, полетели в пропасть безумия вверх тормашками. Ярость верила, что они целиком и полностью заслужили это, когда Надежда погибла, а они - нет. Если Надежда не спаслась, если лучшая пала от заразы - они тоже не должны, ни женщины, ни старики, ни младенцы, это честно и правильно. О, она бы впилась ногтями им в глаза и выцарапала бы их - как они смеют обладать зрением, если глаза Надежды закрылись?! Как эти твари, эта погань, ещё не перевешались и не перетопились, что даёт им стремление влачить бытие в катящейся к чертям реальности?! Впрочем, воры до последнего оставались верны себе даже в Помпеях после того, как извержение уже началось. Они тащили из храмов золотую утварь, в запрудивших город толпах каждый толкал всех вокруг себя, тщетно рассчитывая выбраться и выжить, хотя, если бы им от страха не отказал мозг, они бы поняли с неумолимой чёткостью и ясностью, что бежать давно опоздали. Надежда с блеском во вдохновенном взоре вещала о том, что эти дикие, по сути, животные, с трудом и плохо приобщавшиеся даже к примитивнейшим благам цивилизации, должны сплотиться, и тогда у них всё наладится - но перед разверстой пастью могилы они добиваются, чтобы туда попадало как можно больше им подобных, но менее везучих, чтобы затем поживиться на костях! Звери не созданы для товарищества, эти бестолковые приматы ещё много веков будут приучаться не гадить там же, где едят, спят, гуляют, и не расшвыриваться отходами своей пищеварительной системы! И Ярость - почему бы и нет, терять ей отныне нечего! - счастливо приветствовала чуму. Да! Да-да-да, пусть она попирует всласть, тысячи и тысячи жертв не жалко! Ахахаха! Дохните, ублюдки, смердящие тюки, набитые требухой! Горы не падут на вас, холмы не покроют вас, ведь вымышленному Господу глубоко плевать на блеющую ягнячью паству! Бараны и овцы - они и есть бараны и овцы, с них стригут шерсть, а на праздники подают на стол в жареном виде! Жаркое... Дьявол, как же она проголодалась! Ух, как в животе урчит!
И Ярость поднялась на ноги, что едва держали её. Она вдруг ярко вспомнила, кем и чем является. Пусть бушует пламя, обгладывая их кости и их дома! Они так или иначе обречены, все поголовно, без исключения, чума не ведает снисхождения. Ярость не так уж сильно изменит их будущее, она чуть-чуть приблизит их смерть, это же ерунда! Она избавит их от чумного проклятия, она подарит им очищение в священном пожаре! С мокрыми щеками, всхлипывая и шатаясь, Ярость пыталась собрать огонь в дрожащих ладонях. На миг пришёл панический ужас - ей почудилось, будто она совсем разучилась пробуждать своё второе "я". Но нет, язычки пламени лизнули кожу там, где у людей, кажется, располагались странные линии, которым эти суеверные идиоты придавали слишком много значения.

[icon]http://forumfiles.ru/files/0019/ab/95/53723.jpg[/icon][sign]http://forumfiles.ru/files/0019/ab/95/57935.jpg[/sign]

+2

3

[icon]http://s3.uploads.ru/wTN3Y.jpg[/icon]Человечество - мирок, в котором никогда не бывает все хорошо, и воплощения сами часто были к этому причастны. Человечество сотрясали войны, людей уничтожала стихия, люди уничтожали сами себя... Чума стала новым этапом истории. Не первым подобным этапом, но первым такого масштаба. Она шествовала по планете, год за годом отвоевывая себе новые земли как жадный и бездумный захватчик, следующий принципы выжженной земли. Чума бушевала в Азии, чума катилась по Европе, нагоняя ужас, страх, сея за собой не только смерть, но и мучительную панику вспугнутых ею как стадо баранов волками людей. Люди метались в этом страхе, затаптывая в этом метании друг друга, на долгие годы мир охватило безумие. Наказание людям за грех невежества, за отрицание и извращение светлых идей.
Порой Справедливость задумывалась, а не ее ли рук это было дело. Не она ли невольно сначала закрутила эту пружину, что она, выпрямившись, так больно ударила их всех по пальцам. Не ее ли нежелание видеть, на что способно человечество привело последнее к этой чумной яме и столкнуло в нее, мешая больных со здоровыми, заставляя заживо гнить, поставив перед лицом вымирания, как люди сами и до и после, будут ставить жизнь в своем мире, да и самих себя. Возможно, отчасти, так оно и было. Но не у нее одной. Многие из братьев ее и сестер пожинали теперь плоды посеянных ими семян, из которых вместо прекрасного сада в очередной раз выросли хищные цветы-мухоловки, щерящие свои пасти на человеческую моль. В этом котле с ядовитым, отравляющем мир, людей, самих воплощений, варилось зелье огромной силы. И она... Она была невольным его надсмотрщиком, помешивающим, чтобы не пригорело, и с опаской смотревшей за тем, как на кипящей поверхности, обжигая руки, лопаются с шипением пузыри. Хорошо быть в каком то смысле провидицей. Плохо иметь при этом душу.
Это был суд, начатый не ею, и приговор, который люди подписали сами себе. Она не была здесь даже в роли палача: люди прекрасно справлялись и сами, кляня себя, кляня других, выкрикивая ее имя в восторге и в смертных муках, радуясь избавлению от врагов, и кляня, гния заживо, когда возмездие стучалось в их собственный дом. Несправедливо? Несправедливо умирать невинным? Несправедливо мору сжигать в своем чадящем, смердящем пламени детей, женщин, мужчин, стариков, без разбору? Да, это было несправедливо, если спускаться на грешную землю, и в то же время это было так... Извращенно правильно и восхитительно честно, если смотреть глобально с высоты истории.
Джей смотрела "с земли", чтобы не проваливаться в глубины исторического предвидения. Не устроенный ее руками, этот суд, как и ее собственный, давал возможность приоткрыть занавес и посмотреть, что же там еще сложено за кулисами, оценить будущее истории на шаг вперед. Там было много скелетов, уже даже вывалившихся из шкафа, но было и много ярких цветных полотен созидания. Человечеству было суждено пройти через этот воняющий, смердящий омут, чтобы, оттолкнувшись от самого дна, выплыть, наконец, на поверхность, чтобы либо эволюционировать наконец, как когда-то их земноводные предки, и поселиться на суше, либо утонуть снова. Вот этого ей увидеть было уже не дано. И Справедливость призраком в чумной маске следовала по пятам за Чумой, тенью меж домов, по залитым нечистотами улицам и каменным площадям, на которых через и через сотни лет будут стоять, взметаясь к нему столбы в память о великом море. Вычурные и пышные, простые и пронзительные, свидетели катастрофы в назидание.
Священное писание, вывернутые людьми ее законы, вывернутые наизнанку законы стали грязной тряпкой, заменившей людям флаг на древке. Ее именем людей обрекали на муки, и словно отблеском костров инквизиции горели костры чумные. Справедливости было уже все равно. Бог, придуманный людьми, сам покарал их за это не ее руками. Могла ли она это исправить, подняв свой меч против меча мироздания? Едва ли. Оставалось лишь, призвав на помощь своему рассудку собственный же холод, вмешиваться по каплям там, где эта капля еще могла что-то решить.
"Все проходит, пройдут века, все перемелется - будет мука", - мурлыкая себе под нос словно мантру, она думала о том, что это будет ядовитое, но вкусное для всех тесто. Пирог с ядовитой начинкой внутри. Люди научатся беречь себя, но никогда не изменят своей сути, как бы ей ни хотелось.
Ее братья и сестры... Кто-то бежал, прячась от этого хаоса, кто-то бросался в гущу событий, еще надеясь хоть что-то изменить. Надежда... Девчонка угасала, борясь со стихией в сотни раз сильнее ее самой, растрачивая силы, собственную жизнь, но эти прозрачные ручейки тонули в месиве отбросов. Могла ли Джей что-то с этим сделать? Нет, и не потому, что не хотела. Просто в бесконечном ворохе путей, для ее сестры не было того, который привел бы к спасению. И свершившееся было не самым жестоким из них. Страх пировал, Ненависть тоже. А Ярость...
Вслед за исчезновением в пустоте перерождения силы Надежды, ее голоса, хрустальным колокольчиком пытавшегося перекричать шторм, раздался оглушающий крик воплощения Ярости, прокатился по земле, за сотни и тысячи миль отголоском, воплощая во всей своей красе все то, что испытывал каждый, теряя тех, кто им дорог, еще не раскрывшимся цветком адского пламени злости, из которого вылетит, выпорхнет не возмездие даже, а месть. Месть, о которой все они потом будут жалеть, как бы ни хотелось к ней присоединиться. На короткие секунды Джей показалось, что она уже чувствует запах подступающей гари, такой желанный, щекочущей ноздри дымом и запахом горелой плоти, сулящей очищение. К этому пламени хотелось присоединиться, вложить в уже готовый прорваться бушующий алый шторм силу собственного ледяного огня...

Возникнув за спиной Ярости, Джей несколько мгновений молча сквозь прорези клювастой маски смотрела на то, как зарождается пламя, такое обманчиво нежное на ее ладонях. Завораживающая красота огня. Несколько мгновений оно гипнотизировало ее, маня, зовя к себе, рисуя в своих языках искушение. Стягивая с себя эту нелепую, придуманную людьми конструкцию, Справедливость прикрыла глаза, отводя наваждение все еще пляшущее отблесками на веках.
- Ты пожалеешь об этом потом, - тихим шепотом, обнимая со спины, склониться, обхватить ладони сестры, словно в колыбели качнуть огонь вместе, не стремясь погасить, но и не давая разгореться, и повторить шепотом, - Ты пожалеешь, а легче не станет никому. Ни тебе, ни той, из-за кого твое пламя будет полыхать так ярко.

Отредактировано Justice (2018-10-23 09:02:22)

+1

4

Пламя недолго продержалось после того, как Ярость так внезапно схватили за запястья. Его почти моментально задуло, Ярость безвольно уронила бы руки вдоль тела, если бы Справедливость их не держала. Её плечи поникли, она ссутулилась и зашмыгала носом - подкатывал новый виток истерики. Этого ей и не хватало, твёрдой и спокойной опоры, кого-то, кто примет её ношу хотя бы наполовину. Даже крест на Голгофу этому их Христу, если рассуждать по мифу, волочь помогали, невозможно, чтобы никто не пришёл на помощь ей. Ярость в кои-то веки даже Справедливости была искренне рада. Во всяком случае, когда она обернулась, её осунувшееся бледное лицо просияло, губы вымучили улыбку. Впрочем, чуть ли не сразу же эта улыбка окончательно превратилась в гримасу страдания, и Ярость, снова взвыв благим матом, кинулась к Ледяной, обеими руками обняла как придётся и уткнулась в неё, заливая новыми водопадами слёз. Ей хотелось ласки, хотелось неоспоримого и сиюминутного доказательства того, что Надежда вернётся, переродится, не решит, что с неё хватит, позволив своей исконной благостной и светлой сущности раствориться. Пожалеет ли она?! О, нет, нет, с чего бы, ей даже и себя-то уже не жаль, пропади оно всё пропадом!... Да, пожалеет. Не насытится, не повернёт время вспять, только добавит ещё одну причину ненавидеть себя. Не было ни сил, ни ощущения собственной правоты, ни возмущения, чтобы спорить с Джей или предъявлять ей претензии по поводу того, зачем вмешалась или отчего не притащилась раньше, и где же её хвалёная справедливость теперь, когда нарушили все законы - божеские, то есть, мироздания, и человеческие, сочинённые смертными для их же комфорта и удобства. Не смогла добивать ещё одну сестру, ведь вот к чему привела уже грубость и неспособность найти общий язык с первой... Ярость сама виновата, она пожинает то, что ей полагается, но отчего же Надежда тоже попала под раздачу?! Если судьбе так надо покарать - убила бы её, а не это небесное дитя, слишком прекрасное для "юдоли скорби и страданий"! Ярость готова умирать. Признаться, эта наука ею освоена гораздо лучше, чем потребность жить дальше. Она была фениксом, осыпающимся пригоршней пепла, чтобы воскреснуть из остывшего серого праха вновь. А прямо в данный момент - запутавшейся девочкой, маленькой, всеми брошенной и продрогшей насквозь. Она вцепилась в Справедливость не просто так - ей позарез требовался рядом кто-то родной и ещё живой, тёплый, кто-нибудь, кого ещё получится защитить. Ярость боялась, что трагедия отнимет у неё и эту сестру, и знала, что не выдержит новой утраты. Сердце - уязвимая и трепетная дрянь, Ярость утонет в апатии и не возродится после очередного расставания с телом, если её продолжать разбивать уходами членов их семьи. К этому не привыкнуть. Она и пытаться не будет.
- Джей, как ты себя чувствуешь?! Ты здорова?! Не ранена?! Спасибо тебе огромное за то, что пришла... - выдохнула Ярость, едва лишь снова смогла говорить.- Не бросай меня здесь, Джей, мне плохо, очень плохо, пожалуйста...
Она не уточнила, что именно "пожалуйста", хотя прозвучало умоляюще и почти робко. Она не смотрела на Джей как на всесильную богиню и не стала нести чушь вроде оголтелых требований всё немедленно поправить, ведь Справедливость для того и создавали. Очевидно же, что, если бы Ледяная могла что-то исправить и починить, она бы уже так и поступила. А так - только они друг у друга и остаются. Ещё не всё сломалось, у них полно хлопот, и недосуг сидеть да причитать. Умершие получат свои визиты, свечи, молитвы, уважение потом, когда чума, поджав хвост, уберётся прочь восвояси со всем её мерзостным гнилым скарбом. А она уберётся, её выметут поганой метлой и погонят туда, где она растеряет все зубы и прекратит вредить.
И вдруг Ярость отшатнулась от сестры, как если бы обожглась об неё, и в карих глазах, начавших уже было наполняться интересом к жизни, верой в себя и возвращением желания бороться, мелькнуло что-то вроде прозрения. Интуиция или мания преследования? Причина появления Джей показалась ей вдруг до прозрачности очевидной, для чего же та ещё возникла бы здесь лично, да ещё и около Ярости? Это как в шутке, где прославленный мастерством палач, охотник за головами или королевский стражник заходит в кабак выпить пива и пообедать, а все лихорадочно прикидывают, по чью душу он явился в их тихие мирные края. Репутация у Джей соответствующая, не станет же она тратить время зря, да ещё и снисходить до общения с вечным хулиганом и запрещённой, дурно прославившейся компанией, как буйный пьяный Локи на пиру у асов, когда у неё на выбор все остальные? Подвох в чём-то точно кроется, и Ярость похолодела, сообразив. Что же... Это придётся перетерпеть. Она с натугой сглотнула и с трудом наскребла в себе решимости разомкнуть губы:
- Подожди... Ты пришла убить меня? Опять? Я снова что-то неправильно сделала? То есть, да, я так много неправильно сделала, что ума не приложу, что из этого теперь... Если так... Я приму это, да. Но прошу, сделай всё быстро, - она склонила голову, как бы сдаваясь. Без сопротивления, без упрёков, без оскорблений или угроз... Без боя. За ней такого прежде не водилось, но всё когда-то происходит впервые.
Она с облегчением поверила, что здесь на ней поставят точку и отправят вдогонку за Надеждой. Не придётся искать способы расправиться с нынешней оболочкой. Джей выполнит всё аккуратно и чисто. О, Ярость обожала её за это! Сестра лучшая!

[icon]http://forumfiles.ru/files/0019/ab/95/53723.jpg[/icon][sign]http://forumfiles.ru/files/0019/ab/95/57935.jpg[/sign]

+2

5

[icon]http://s3.uploads.ru/wTN3Y.jpg[/icon]Маленькая, растерянная, совершенно продрогшая Ярость. Плачущая, цепляющаяся за свою сестру, как за последнюю соломинку на крутом берегу, мчась навстречу близкому водопаду. Только вот Справедливость плохо подходит на роль последней Надежды, по сравнению с которой она слишком холодна и жестока. Все, что Джей могла сейчас, это собрать, соскрести по задворкам своего я, все то, что было теплого и обнять рыдающую Ярость, прижать к себе, крепко, гладя по волосам, зная, впрочем, что и утешением ей быть не дано, как не дано врачу, видящему близкую смерть пациента, изменить данность. Порой, стоя у постелей умирающих на ее глазах людей, она думала, что эту маску с длинным клювом ей не снять никогда. Что вечно придется кружить потом вороном над ощерившимися крестами кладбищами, парить над пепелищем, отвергаемой и землей, где людям не дано ее принять, и небом, где ее проклянут свои же. Палач нужен лишь на время казни. А когда она закончится, что ей остается? Есть ли оборотная сторона медали? Есть ли шанс, что хоть одна из ее идей однажды взойдет, станет ростком целебной травы для этого мира, принесет вакцину, лекарство для человеческих душ, или они так и останутся корчиться в своем болоте, как корчатся сейчас, падая, скошенные серпом великого мора? Меч правосудия порой казался ей таким же серпом, только ждущим своего часа, чтобы развернуться, разгуляться в полную силу. И удерживать его - порой истинное наказание.
"Плачь, маленькая, плачь. Тебе хорошо, ты умеешь плакать", - Джей не отпускала Ярость от себя, баюкая как неразумного, но все равно любимого ребенка. Ребенка, которого ей не хотелось потерять на этом поле проигранной всеми битвы. Как бы хотелось сейчас Справедливости вывести ее отсюда, забрать из этой темноты изгаженного мира, лишь бы не дать огню погаснуть. Но она знала, что это ей не под силу, как было бы не под силу остановить Надежду. Она была сильнее их всех и в то же время беспомощнее, в невозможности перейти через то, что на деле суждено и правильно. Ледяная, она вечно смотрела на них, понимая слишком хорошо, что никогда не сможет по-настоящему злиться и ненавидеть, как Ярость и Ненависть, не сможет надеяться, не сможет даже быть мудрой, как Мудрость, ведь ей никогда не хватит ее принятия своей судьбы, никогда не найдется в ней истинного милосердия, никогда не будет и любви. Ей отпущено лишь пропускать через себя все их чувства, как пропускает свет идеально прозрачный лед, испытывать на мгновение и тут же терять, оставаясь наедине с самой собой. За одним исключением. А это исключение рыдало в нее, цепляясь за одежду тонкими пальцами, шмыгая носом, навзрыд. Билось в истерике, задавая никому ненужные вопросы, и грызло себя, грызло и сжигало изнутри себя и готово было сгрызть и сжечь весь этот мир.
"Ах, как бы мне тоже этого хотелось, маленькая, но нельзя, нельзя..."
На вопросы были не нужны даже ответы. Что бы сделалось ей, как воплощению от этой напасти? Что бы сделалось ей, той, что порой едва останавливает саму себя о том, чтобы присоединиться к этому танцу смерти? Ничего. Кроме боли внутри, кроме невозможности принять все это, саму себя, смерть невиновных и вот эти вот слезы.
- Пожалуйста что? - только и успела переспросить Джей, когда Ярость отшатнулась от нее вдруг. Отшатнулась и замерла покорно. Боги, как отвратительно, мерзко, невыносимо покорно. О нет, только не это, вот только не так. Как угодно, но только не так.  Убить? Убить Ярость? Опять?! Да сколько же можно. Отчетливо захотелось замахнуться, дать негодной девчонке пощечину, выбить из ее головы эту дурь раз и навсегда, вскрыть ледяным клинком эту огненную голову и лично, своими руками вложить туда знание о том, что жизнь - это высшая ценность. Любая. Да помогло ли бы это? Сколько раз еще эти слова Ярости или Гнева будут вызывать в ее ледяных глазах не менее яростное пламя, лишний раз доказывающее, что они с ней на деле одной породы. Но если бы сейчас это было хотя бы честно. В бою, таком притягательном для них обеих. Но нет. Сестра стояла перед ней, опустив голову, являя собой более чем наглядное доказательство того, насколько они все устали, насколько даже воплощение может потерять смысл своего существования.
"Нет, не будет того, чего ты сейчас так жаждешь, родная. Тебе придется пройти через это, чтобы повзрослеть, как мне ни жаль, что приходится делать это так. И мне тоже придется стать старше".
Меч Справедливости не засиял в темноте, не распахнулись ледяные крылья. Джей просто присела перед сестрой на корточки, заглядывая снизу вверх в ее глаза, беря в свои руки ее ладошки. Эх, согреть бы. Да ей не дано.
- Виноваты все, сестра. И ты, и я, и вся наша семья, и люди. И если карать, то либо всех, либо никого. Кому станет легче, если я всех покараю, или ты всех сожжешь? Тебе? Мне? Никому. "А порой жизнь сама по себе - худшее из наказаний, но я не хочу говорить тебе об этом, хоть рано или поздно нам всем приходится это понять".
Наверное, если бы в Ледяной было бы то самое милосердие, она бы нашла в себе силы сделать то, чего от нее хотели. Но даже этого она не могла. Ярость была виновата не больше всего остального мира, и кому как не его хозяйке было знать, что меч Правосудия здесь тоже бессилен. Порой им всем приходится искать в себе другого палача.
- Мне тоже хочется этого, очень, - призналась она, надеясь, что, быть может, от этого признания сестре станет хоть немного легче, - Чтобы ты сожгла их всех, или мой лед превратил все вокруг в холодную пустыню. Но нельзя нам с тобой этого делать.

Отредактировано Justice (2018-10-23 13:40:02)

+1

6

Упс, кажется, она так и не научилась толковать намерения Джей. Та пришла не по профессиональным, если можно так выразиться, обязанностям. Разобщённость, о которой говорила Надежда... Только теперь Ярость начала понемногу, с огромной натугой, понимать, что та имела в виду. Разобщённость затронула и их, пленников своих Чертогов, они разучились даже смотреть друг на друга, а не сквозь, думая каждый о своём. Их кратковременные альянсы друг против друга, стычки, ругань... Даже на фоне хаоса, захлестнувшего мир петлёй-удавкой, они не в состоянии поладить. Сообща и люди, и воплощения получают стимул дать отпор любой проблеме и преодолеть любое препятствие. Она дошла до того, что начала искать фальшь в невозможно для любого из людей и большинства воплощений честной, прозрачной как хрусталь, не способной солгать даже для спасения собственной жизни Справедливости. Черти и все их копыта и рога, Надежда была права, если бы люди сплотились, если бы воплощения умели во взаимовыручку и не изображали из себя аскетов-отшельников каждый на своей горе, чума давным-давно поняла бы, что её никто не впускал и не предлагал распоряжаться, как у себя дома! Почему Ярость так туго и медленно соображает?! Влепила бы самой себе затрещину, да дней, просыпавшихся песком сквозь горлышко песочных часов, просеянных, как труха через сито, не повернуть вспять. Задним умом крепки все, чего уж там. Не зная, куда девать себя, Ярость стушевалась, опустив глаза и покусывая нижнюю губу. Идеи у неё иссякли, сопротивляться чему бы то ни было желание пропало. Сейчас не только Справедливость, а вообще кто угодно мог над ней сотворить всё, что заблагорассудится, она и бровью не подведёт и не попытается оттолкнуть. Апатия и равнодушие - для Ярости смерть, она травит сама себя, топливо для её внутреннего костра иссякло. И неудивительно. В обычных условиях один почивший раньше отпущенного ему срока - трагедия и повод для траура. Но в период эпидемии, когда люди мрут как мошкара от свечки и тают, как снежные хлопья под солнцем, все они превращаются в статистов, в сухие цифры, что растут и растут, а тебя это даже и не задевает, ты перестаёшь воспринимать шести- и семизначные числа как личности, молчаливыми тенями поднимающиеся за каждой и грозящие тем, кто пока уцелел, пальцами в немом предостережении. Они подобны любой другой закорючке на бумаге. Массовка, нарисованные впопыхах дешёвые декорации, ничем не отличающиеся от вылепленных из глины кукол. Их уже не провожают как подобает, со всеми церемониями и велеречивыми прощаниями, букетами цветов и венками, лишь торопятся спровадить с глаз долой. Человеческое горе обесценивается до нуля... И Ярости мерещится, будто она застряла в репетиции чужого, навязанного ей спектакля. Лица одинаковые, абсолютно одинаковые, она перестаёт замечать разницу, отличия в наборе букв, именующих это стадо, тоже смазываются. Просто плетущаяся в Ад шеренга скучных двойников. И они падают с края пропасти, падают-падают-падают, сыплются высохшими осенними листьями, уже не багряными, рыжими и золотыми, а грязно-бурыми. Ахахаха... Она, как видно, теряет контроль над мозгом и эмоциями. Так ей и надо. Она давно ожидала, что же послужит ей точкой невозврата, и чума весьма кстати подсуетилась.
- Пожалуйста, Джей, забери меня отсюда. Мне всё равно, куда, просто забери, - еле слышно прошептала Ярость почти не шевелящимися губами и потеряла сознание, обмякнув на руках у Справедливости. Просто упала, и всё. Как марионетка, сорвавшаяся с ниточек.
Ниточки-иголочки. А трупы похожи на тряпьё, сшитое наскоро и набитое соломой. И почему вороны боятся чучел? Над ними же только смеяться и можно! Ахахахахаха... Переливчатые трели прямо в воспалённом мозгу. Заблудились там и гуляют эхом.
Ярость одержима. В её сновидческом бреду кривляются тощие высокие люди в чёрных балахонах и птичьих масках. Изгибаются, как ни один скелет, даже самый тренированный, не даст.
С неё было более чем довольно всего, что скормил им мир людей. Она и так запихнула в себя больше, чем могла, и подавилась. Наверно, это подлый, трусливый и гадкий трюк - сбегать, когда у несчастных обречённых, всё ещё блуждающих по этому городу, волоча ноги, нет такой лазейки, но Ярость достигла своего лимита, исчерпалась и, как ей казалось, попросту рехнётся, если задержится ещё хоть немного.

[icon]http://forumfiles.ru/files/0019/ab/95/53723.jpg[/icon][sign]http://forumfiles.ru/files/0019/ab/95/57935.jpg[/sign]

+2

7

[icon]http://s3.uploads.ru/wTN3Y.jpg[/icon]Джей молча смотрела на Ярость, не отпуская ее руки. "Как же так?" хотелось спросить ей, как все это могло вот так повернуться. Риторический, не нужный вопрос, когда ответ и так известен со всей его безжалостной ясностью: они сами до этого довели, и она, Справедливость, в том числе.
"Эх, братья и сестры мои, что считают меня непогрешимой, знали бы вы, сколько на самом деле я причиняю зла". Знали бы остальные воплощения, как порой хотелось ей станцевать на костях этого мира, перевернуть песочные часы и начать отсчет его жизни заново. Вычистить его, как вычищает исследователь клетку с больными или передохшими мышами. Да только на другой чаше весов ее собственной души все еще жила надежда. Иная, чем та, что растворилась, захлебнувшись в бессилии что-то изменить. Оборотной стороной ее медали была сила. Янтарная, сияющая солнечным светом сила пытаться снова и снова, энергия идеи о несбыточном, нереальном, лучшем, идеальном мире. Сплести бы, удержать их вместе, да только как заставить крутящуюся монету оставаться на ребре? Жизнь - жребий, который пока падает всегда на одну и ту же сторону. На сторону хаоса и смерти. Как знать, может быть, таков закон, но она не собиралась сдаваться. Не сейчас, только не сейчас, когда ее уверенность, что всем воздалось и воздастся - как маяк в этом шторме, дающий шанс доплыть тем, кто окажется сильнее бури. Но маяк не может помочь вам доплыть, не может даже подсказать путь через рифы. Только осветить морскую пучину, дать знание, а дальше все зависит от того, кто за штурвалом и совсем немного - от удачи.
"Как же тебе больно, маленькая... Но как важно, что ты это понимаешь. Терять всегда больно, кому как не мне это знать". Чума должна была стать им всем уроком, жестоким, беспощадным, но необходимым. Быть может тогда и они сами, возомнившие себя над людьми богами станут чуть лучше, чем люди, за счет которых они живут. И все равно жестоко. Даже по отношению к ним, к почти бессмертным. И все, что она могла сейчас - немного побыть рядом, пока в ней нуждались. Чудное дело, Ярость, нуждавшаяся в Справедливости. Но в темные времена всегда находится место и для самых неожиданных чудес.
Может быть, людям было бы даже лучше, если бы они покинули их бренную истерзанную землю на какое-то время, не тянули расползающееся по швам на полуистлевшие лоскуты одеяло под именем человечество. Может быть было лучше не вмешиваться какое-то время, но они не могли этого по своей сути, даже истрачивая самих себя, не могли. И это было страшно.
На сколько секунд так замерло вокруг них время, пока воплощение огня гасло на ее глазах, вспыхивая неровным светом, когда в ее голове проносились гневные мысли о людях, а воплощение льда и равновесия силилось найти в себе вместо холодного приговора хоть какие-то слова утешения? Проклятая честность. Соврать бы, наговорить красивых сказок, сшить новое знамя из иллюзий, поднять его над головой, повести под ним за собой. Да только ложь во спасение - это та же ложь, и правда гадюкой все равно выползет из-под колоды.
Ярость пошатнулась, падая на ее подставленные руки, почти невесомо, так легко, словно кружащийся на верху, рассыпающийся пеплом лист. А потом пришло ощущение тяжести, веса, чувства горечи и ответственности, как камень в омут бултыхнуло, распугивая чертей до самого дна, поднимая илистую взвесь негодования. Джей резко выпрямилась, поднимая бесчувственное тело Ярости на своих руках. О, это странное чувство доверия, быть может против воли, но какое ценное. А ведь она могла забрать ее куда угодно сейчас, на другой ли край земли, в чистые от мора дикие земли, в Чертог ли Огня, пробив защиту, ведь нет такой двери, которую она не смогла бы открыть во имя благого дела, в свое ли ледяное царство. Доверие. "А ведь я могла бы украсть тебя, маленькая, и спрятать от всех и от всего среди ледяных ветров. Да только не выживешь ты там, замерзнешь насмерть, а мне не поддержать в тебе огня".
- Да, я заберу тебя, сестра, и пусть только кто-то попробует мне помешать, - произнесла Джей наконец, принимая решение. Единственно возможное на самом деле решение. Остаться в ненавистном Ярости мире? Нет. Чертоги? Нет, и еще раз нет. Оставался только один путь, и врата послушно раскрылись, мерцая, словно удивленно даже, но не смея возражать возвращению той, кого изгнала она сама. Верхний Предел. Иная земля, почти что иной мир, оставалось лишь гадать, каким он встретит их сейчас. Развернется ли навстречу бескрайними снегами лесов, любимых ею, встретит ли алой пустыней, оставленной Яростью, или вокруг взметнутся стены в незапамятные времена сотворенной ими вместе башни? И снова нет. С усилием над собой она выдохнула, концентрируясь на том, куда хотела попасть. К морю. К убаюкивающему, такому спокойному морю, качающему в зеленых ладонях прибоя берег, поющему шершавым своим голосом вечную колыбельную. Морю, которому на самом деле ни до кого не было дела. На выеденные соленым ветром песчаные утесы, переломанными лежащими в воде. Уголок мира, которому глубоко плевать на все катаклизмы, да и, в сущности, на них самих, лишенный приторности добра и яркости осеннего вальса. Безмятежная, отчужденная гармония предрассветных сумерек, в которых рано или поздно все равно проклюнется солнечный луч. Самое теплое из доступных ей творений.

Отредактировано Justice (2018-10-24 01:04:14)

+1


Вы здесь » What do you feel? » Earth (Anno Domini) » [личный] Затишье перед бурей?


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC