http://forumfiles.ru/files/000d/d4/04/15727.css
http://forumfiles.ru/files/000d/d4/04/41526.css
http://forumfiles.ru/files/000d/d4/04/26895.css



Justice
ЛС
Wrath
https://vk.com/id330558696

ЛС
Love
ЛС

Матрица Равновесия
андроид
Глава Иезавели
Александр Касс
человек, нуль-медиум
глава Детей Каина
Ненависть
воплощение


What do you feel?

Объявление



Матрица Равновесия
андроид
Глава Иезавели
Александр Касс
человек, нуль-медиум
глава Детей Каина
Ненависть
воплощение



Итак, котики, мы снова открыты.
Собираемся с силами, раскачиваемся, пишем посты!
Вдохновения нам!

здесь может быть ваше имя
...
Wrath
https://vk.com/id330558696

ЛС
Love
ЛС

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » What do you feel? » Level of Mind Palaces » [личный] "Eat yourself or be eaten, this game cannot be beaten!" ©


[личный] "Eat yourself or be eaten, this game cannot be beaten!" ©

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

http://forumfiles.ru/files/0017/4a/e0/72863.jpeg
"So why won’t you just give up?
You’ll fall asleep and won’t wake up!" ©

[icon]http://forumfiles.ru/files/0017/4a/e0/65294.jpg[/icon][sign]http://forumfiles.ru/files/0017/4a/e0/20071.jpg[/sign]

Дата и время суток:
2040 год.

Место действия:
Ловушка кроулера.

Погода:
Здесь ничего нет, какая погода?!

Участники:
Надежда, Гнев, кроулер.

Предыдущий эпизод:
...

Следующий эпизод:
[личный] "Воскрес!" - "Воистину воскрес!"

Краткое описание:
Услышав красивую музыку, идущую как бы из ниоткуда, но очень приятную, Надежда следует за ней... И попадает в беду. Выживет ли она, или же станет пищей для монстра?

+1

2

На протяжении большего периода своего существования Надежда нечасто появлялась в Чертогах и еще реже там задерживалась. Случалось, ей требовалось немного уединения и спокойствия, и тогда она отправлялась в родной для воплощений мир, где ее поджидал уютный укромный уголок. Там царили неземные красота и гармония, превосходящие самые смелые фантазии о восхитительном Эдеме, и все бы прекрасно, если бы уединенность не превышала всякую меру. Надежда не выдерживала долго оставаться в одиночестве и бездействии, и вскоре возвращалась в поднебесную, находя для себя дело, в которое могла уйти с головой и скрыться от мутной тоски, засасывающей ее от ощущения пустоты отчужденности. Она заполняла ее историями, в которых разыгрывала разные роли, сливаясь с маской настолько, что почти верила, якобы вымышленные личности вовсе не плод ее воображения, необходимый, чтобы никто не заподозрил в ней ту, кем она являлась, а всамделишная правда. Почти - как Золушке, танцевавшей на балу, ей приходилось помнить, что в полночь ее наряд превратится в грязные тряпки, а карета, запряженная белыми статными лошадьми, которая привезла ее к королевскому дворцу, обернется тыквой и маленькими востроносыми грызунами. Она оставалась чужой куда бы ни пришла, и рано или поздно была вынуждена расставаться с теми, кого впускала в свое сердце, чтобы подарить им немного света и тепла. Так повторялось вновь и вновь, беспрестанное движение по кругу, как карусель, время катания на каковой истекает слишком быстро.
Все изменилось, когда Надежда пришла в Чертог Гнева. Не так - все изменилось, когда она приняла решение вытащить его из Нижнего предела. Не то чтобы у нее был особый выбор - она просто не могла поступить иначе, но решение было провозглашением решимости, без которой рисковая затея провалилась бы с треском. Тогда она перестала быть странницей, не ведавшей по-настоящему, что такое дом. Рядом с Гневом она отныне чувствовала себя на своем месте. Прогони он ее, как предрекали злые языки, она бы испытала то, что выпадает на долю пса, выброшенного хозяином на улицу, где холодно, промозгло и тяжело раздобыть что-нибудь съестное. Но он не поступил так, и она стала приживаться в его обиталище. Поначалу она переживала, что Чертог не примет ее, что она оплошает в чем-то, вызовет недовольство, надоест Гневу. Но время шло, и Надежда привыкала к новому положению вещей.
Под ало-фиолетовыми небесами возвышались острые темные скалы, по которым струились узкие витиеватые тропки. Меж камней ютились кактусообразные растения с аметистовыми цветами. У подножья утесов плескались воды, чуть более темные, нежели небосвод над ними. Спустившись вниз, Надежда прыгнула на одну из каменных глыб, висевших прямо в воздухе. Та поднялась чуть выше, после чего направилась к противоположному берегу, где расстилалась равнина. Спрыгнув на землю, Надежда прислушалась - ей померещилось, что издали доносился тихий звук, напоминавший игру на струнном инструменте. Нет - так и было! Влекомая любопытством, Надежда пошла в том направлении, откуда исходила на удивление умиротворяющая мелодия. По мере движения она отчего-то не становилась ближе. Происходящее настораживало, но Надежда подумала, что, вернувшись обратно, она поведет себя как трусиха, дрожащая от вида собственной тени.
- Ну уж нет, еще чего не хватало, - пробормотала она себе под нос и, фыркнув, стала тихонько подпевать музыке.
Ни с  того ни с сего ее охватил озноб, как от порыва стылого ветра. Надежда чуть не споткнулась на ровной поверхности и обхватила себя за плечи похолодевшими руками. Сердце потяжелело и наполнилось щемящей болью.
- Что за? - онемевшими губами прошептала Надежда.

+1

3

Девочка выглядела аппетитной до объедения. Если бы у него могли течь слюнки от близости столь лакомого деликатеса, он бы в них захлебнулся. Пожалуй, очень хорошо, что природа его подобным не обеспечила... Зато охрана вокруг её убежища оказалась превосходной - кроулер не мог пробраться. Ну, нет, он этого так не оставит, непременно заполучит сладенькую, уж слишком она нежная и сочная. Такой трапезы ему хватит ещё лет на четыреста, а то и дольше! Почти никто из кроулеров не мог похвалиться, что сожрал воплощение, чаще им на зубок попадались посланные между Чертогами с поручениями слуги, выброшенные при тотальной реорганизации, сопровождающей каждое перерождение, куски самих Чертогов, а также по глотку-другому от энергии, затраченной воплощениями при переходе через Врата. Да ему же обзавидуются!
И, вот, он медленно, дюйм за дюймом, скользил вокруг Чертога, подбираясь всё ближе. Кроулер запел - точнее, заскрежетал, как не смазанные зубцы гигантских шестерней, пытающихся прокрутиться после долгого застоя. У людей бы от такого барабанные перепонки полопались. Однако, иллюзия всё превращала в весьма привлекательные и вызывающие любопытство штуки. Сейчас она вылепила из отвпатительного голоса кроулера чарующую музыку, истинно волшебное искушение. Приманка на крючке, заглотит рыбка или нет?
О, да! Малышка попала в приготовленую для неё западню! Она даже не поняла, когда и как совершила переход, но черта пройдена, и она уже вовсе не в дружественных ей владениях! Глупышка так доверчиво забыла о элементарной осторожности! Музыка резко прекратилась, а кроулер расхохотался. Страшным низким гулом, как бы ворочающимся вокруг девочки, отражающимся от стен и потолка несуществующей пещеры. Этот звук как бы провозглашал ей - "ты моя", "я заполучил игрушку". Конечно, если допускать, что кроулер умел формулировать ощущения в элементы устной речи. Но его рот не был приспособлен для такого рода общения, да и ему не пришло бы на ум попытаться общаться с кем-то, кого он назначил себе на обед.
Гигантская лапа сомкнулась вокруг туловища девочки, прижала её руки к телу. Размеров лапы хватило, чтобы при этом и закрыть ей всю нижнюю часть лица одним пальцем, мешая закричать. Жуткая конечность поволокла добычу, как паук - прилипшую к тенётам муху, видимо, намереваясь приготовить её в собственном соку, прежде чем приступить к трапезе. Мимо мелькал всё более и более мрачный пейзаж - чёрные камни, мёртвые деревья, низкий мрачный свод вместо неба. Где-то заклацали огромные зубы, из тёмных ответвлений таинственных коридоров раздавались волчьи завывания и детский плач. Ребёнка, очевидно, жестоко истязали, потому что он истерически кричал тонким голоском, умоляя не отрезать ему и вторую руку, лучше сразу убить. Волки тоже поскуливали так, словно их нещадно избивали. Один из них взлаял так дико и отчаянно, что сомнений не оставалось - его прикончили, мучительно и, похоже, с удовольствием. Вообще, это ощущалось во всём, чудовищное местечко источало ауру упоения злом и уверенности в палаческой безнаказанности.
Лапа втащила девочку в некое подобие тюремной камеры. Кирпичная кладка сплошь покрылась плесенью, из стен торчали какие-то крючья и свисали цепи. Прикованные к ним скелеты, видимо, провели тут не одну дюжину лет. Лапа швырнула пленницу внутрь, прямо на мокрый пол, и опустила кривую решётку с частыми толстыми прутьями. Красноватое, изрядно смахивающее на аварийное, освещение едва позволяло различать очертания предметов, но и его хватило, чтобы рассмотреть, как скелеты вскинули свои пустые черепушки и поползли к девочке, щёлкая пастями. Многие так и не смогли высвободить запястья или щиколотки из цепей, и эта часть костного остова отсутствовала у них. Один скелет схватил новенькую за ногу, второй вцепился укусом в плечо, очень больно даже сквозь ткань платья. Света прибавилось, и стало видно, что влага на полу - не вода. Пол камеры покрывал слой крови. Правда, откуда бы могло столько натечь, ведь у скелетов её давно не осталось, а Надежда до попадания сюда физически не была ранена... А, впрочем, никто и не обещал, что это место станет подчиняться законам логики. Её погрузили в полное и никак не связанное с реальным миром безумие.

[nick]Crawler[/nick]
[icon]http://s9.uploads.ru/t/MB6Pa.png[/icon]

+1

4

Надежда в ужасе взвизгнула, еще не уразумев, что стряслось, но всем нутром чуя, что ее угораздило попасть в небывалый переплет.
- Кто это? Не тронь меня, что тебе нужно? - извиваясь всем телом, Надежда пыталась вырваться из тисков обвившей ее огроменной лапы, голос ее дрожал и срывался. Больше она ничего не успела добавить. Захлебываясь отвращением, Надежде оставалось лишь истошным мычанием выражать яростный протест, до которого напавшему на нее чудищу, похоже, не было ни малейшего дела - не исключено, впрочем, что его это только еще больше раззадоривало, будоража аппетит. Не прошло и пяти минут, как на Надежду навалилось осознание бессмысленности столь жалкого сопротивления - в результате она впустую растратила силы, не добившись ни толики благодатного эффекта. Надежда затихла, попыталась успокоиться и разглядеть, что ее сцапало и куда теперь тащит. Железная хватка мешала выяснить, с чем она столкнулась, но, судя по окружающему пейзажу, действительность превышала наихудшие опасения. Долетевшие до ее слуха звуки вывели Надежду из охватившего ее было оцепенения, заставили вновь задергаться и, совладав с омерзением, внушаемым монстром, что есть мочи впиться зубами в удерживающую ее конечность. Все напрасно. Она была что тряпичная кукла, чье мнение не учитывалось, считаемое не просто несущественным - не существующим фактором. К горлу подступили слезы, Надежде было невыносимо чувствовать собственное бессилие. От того, как глупо она угодила в ловушку, ей сделалось противно, стыдно и горько.
Больно ударившись при падении на твердую поверхность, Надежда тихонько пискнула и сжалась в комок. Леденящий холод проник под кожу, зубы мелко застучали друг о дружку. Уловив движение поблизости, Надежда нервно дернулась, при виде устремившихся к ней скелетов - оцепенела.
- Уууй, - закричав от боли, Надежда прикусила себе язык и разрыдалась. Происходящее напоминало кошмарный сон, в котором ты не владеешь собственным разумом и до такой степени напуган, что моральных сил не хватает даже на желание уцелеть. Все, о чем тебе хочется умолять - это чтобы тебя не стало, чтобы некому было испытывать панический испуг, сдавливающий и одновременно разрывающий грудную клетку острыми, безжалостными когтями.
- Нет, - простонала Надежда, с трудом принимая сидячее положение. - Возьми себя в руки, сию же минуту. Ты должна быть сильной. Ты не позволишь какому-то дурацкому ужастику сломать себя. Закрой глаза и сделай глубокий вдох. Дыши, пока не придешь в себя.
Последовав собственному указанию, Надежда понемногу вернула контроль над своими эмоциями. Она представила, что находится в безопасности, в чертоге Гнева, и скоро увидится с ним самим. Делая этот образ все более живым, она наполняла себя радостным предвкушением.
Тепло, разливавшееся от сердца, постепенно согревало ее, пока не вырвалось на поверхность, образуя вокруг нее шар света, переливающийся всеми цветами радуги. Сначала он годился только чтобы разогнать тьму, но по мере того, как набирал силу, пробудились защитные функции, оттолкнувшие скелеты от Надежды.
- Вы серьезно полагали, будто я захочу присоединиться к вашей Хэллоуинской вечеринке, ребята? - насмешливо проговорила Надежда. - Нет, не обижайтесь, вы славные малые, я бы с радостью поболтала с вами, но, видите ли, есть у меня один хороший приятель, с которым я пока что не готова попрощаться. В таком случае мне следует убраться отсюда прежде, чем за мной вернётся достопочтенный хозяин этого наиприятнейшего местечка. Передадите ему пламенный привет и искреннее сожаление, что не смогла воспользоваться его щедрым гостеприимством?
Поднявшись на ноги, Надежда попятилась к выходу. Прогалы были совсем небольшими, но, скажем, бабочке их бы вполне хватило, чтобы вылететь наружу.

+1

5

Отброшенные вспышкой света кости посыпались на пол, то, что поддерживало в них подобие жизни, иссякло. Они были похожи на марионеток, чьи верёвочки внезапно обрезали. Никакая не настоящая угроза, а банальное приветствие, правда, весьма извращённное. Зато уровень крови начал подниматься. Сначала он полностью скрыл лежащие на полу человеческие останки, затем добрался до коленей Надежды. В этот самый момент кровь внезапно закипела, превратилась в кипяток, в дьявольское варево. Похоже, в этом жутком супе Надежде отводился статус главного ингредиента. Она будет плавать там, как ножка цыплёнка или кусок говядины. Аппетитная и мёртвая. Одновременно с этим начал исчезать воздух, становилось нечем дышать. Да, в истинной форме воплощениям была не страшна смерть от удушья, но ловушка действовала так, что добыча не могла высвободиться. Эта оболочка была уязвима и могла погибнуть, а окружающее пространство удержало бы бессмертное сознание чувства внутри, абсорбировало бы всё, чем она являлась. Кроулер ел вовсе не плоть, а как раз-таки глубинную сущность. Надежда погибнет и не перевоплотиться, ей станет нечем. Мир лишится её насовсем. Невелика потеря? Обернётся ли это к лучшему? Люди перестанут питать бесплодные упования, прекратят рассчитывать на авось, примутся больше планировать. Брошенные жёны и те, чьи супруги пропали без вести в море, пустыне или горах, кто отказывается признавать своё вдовство, взглянут на факты трезво и бросят тянуться за несбыточным. Сироты и просто покинутые родителями в приютах дети не будут ждать, пока их усыновят или удочерят, и начнут полагаться в жестоком и суровом мире лишь на себя... Истина состояла в том, что здесь, в месте, полностью противоположном Чертогам, воплощения слабели с каждой проходящей секундой, энергия утекала из них, как воздух из прохудившегося колеса. Кроулер никуда не торопился, он мог дожидаться, пока Надежда измотается и прекратит трепыхаться, хоть тысячу лет... Лет? Время здесь тепло вовсе не так, как в реальном мире, и он мог промотать весь нужный срок быстрее, чем она моргнёт или чихнёт. Не сложнее, чем человеку пропустить кусок видеозаписи, не занимающий его, чтобы поскорее приступить к кульминации сюжета. Время для кроулера было цепочкой идущих последовательно событий, и он тасовал их, как карты, а иные даже вовсе выбрасывал. Не сложнее, чем манипулировать сохранённой на диске информацией при монтаже клипа. Всё, через что приходилось пройти Надежде, огорчало его не больше, чем заядлого геймера - смерть противников, сотканных из движущихся по экрану пикселей. Они же тоже часто изображают невыносимые страдания, им даже раны рисуют, а на деле перезапусти игру - и они бегают как ни в чём не бывало. Они ведь вымышленные, ещё не хватало плакать над ними! Вот и Надежда производила на кроулера точно такое же впечатление. Вряд ли он даже всерьёз отличал её от своих фантомов. Но в этом фантике пряталось нечто, насущно необходимое ему. Психика Надежды, её душа, её вкусы и предпочтения, её слёзы и крики ничего не значили для него, он видел нечто среднее между пластиковой куклой и сладким пряником для ребёнка. Первая предназначена всячески развлекать его, второй - лишь закуска к чаю. Никто не уточняет у пирожного, хочет ли оно отправиться в желудок и перевариться там. Оно же иначе испортится, скиснет, заплесневеет! Высшее предназначение всякой приличной среди - быть съеденной. На людей тоже, возможно, грустно или перепуганно смотрят курочки, коровы, поросята, индюки, олени, вытащенная на берег рыба разевает рот в судорогах агонии. Те, кто умеют вопить - вопят, иногда приходится преизрядно погоняться, но разве охотники, фермеры и мясники останавливаются? О, нет, среди них не бывает настолько впечатлительных. Так что кроулер заключил пари с самим собой насчёт того, что с Надеждой случится раньше - задохнётся ли она, сварится в собственном соку или утонет. Угрызения совести посещали его не больше, чем людей, которым нечем заняться - при просмотре любимых телевикторин. Да и с чего бы? Это не последняя девочка в мире. Таких, как она, толпы бегают повсюду, некоторые места ими битком набиты.

[icon]http://s9.uploads.ru/t/MB6Pa.png[/icon][nick]Crawler[/nick]

+1

6

Первостепенный вопрос заключался в том, где находилось место, в которое Надежду, на свою беду, угораздило забрести, и была ли здесь возможность воспользоваться трюком подобного рода. Надежда знала, что в Чертоге Гнева имелись опасные зоны, куда ей соваться не полагалось, но она не имела ни малейшего представления, что они из себя представляли и насколько рискованно было попасть туда ненароком. У нее было смутное, но не исключено, что верное, подозрение, что Гнев позаботился о том, чтобы этого не случилось, а если так, то, вестимо, каким-то образом она покинула его территорию, сама того не заметив. Вероятно, причиной тому была музыка. Неспроста существует столько легенд о ее волшебном воздействии различного рода. Звуки вполне могли исказить ее восприятие действительности, заставить утратить связь с реальностью, погрузить в иллюзорный мир. Еще не опробовав придуманный наспех метод бегства, Надежда начала догадываться, что же произошло. Когда замысел не удался, она все больше стала склоняться к мысли, что сделала правильный вывод. Могла бы и раньше сообразить - Надежда устыдилась собственной глупости. Что же делать? Она совсем одна, неоткуда ждать помощи, и каждая минута на счету, нужно срочно придумать что-то, что поможет выбраться или хотя бы оттянуть губительную развязку. Надежда нервно сглотнула при виде того, как уровень темно-красной жидкости пополз вверх. Стиснув зубы, она постаралась не думать об этом. В ее положении никак нельзя было расходовать силы на страх. Именно этого, скорее всего, и добивался кроулер, но она отнюдь не собиралась идти у него на поводу. Ему удалось заманить ее в ловушку, тут она сплоховала, но пусть не радуется раньше времени - хорошо смеется тот, кто смеется последним. У нее хватит важных дел, и в ее планы совершенно не вписывалось быть съеденной какой-то дурацкой тварью, уж извините. Оставалось понять, как разрушить намерения кроулера, ни разу не согласовывавшиеся с ее собственными. Очень-очень примерно представлять в теории - совсем не то же самое, что успешно применить на практике. Единственное, о чем было несложно догадаться - у нее не было права позволить себе ни малейшего колебания, ни крупицы тревоги. Ее сила - надежда. Она вся - сосредоточение этого чувства. Ее ведет за собой свет, который не остановят никакие преграды. Он пробьется даже сквозь самую густую тьму, разгонит ее, обращая в бессильное ничто, непригодное к тому, чтобы причинить какой-либо вред. В этом тоненьком лучике сокрыт безграничный потенциал. Каждый вдох в мире пропитан надеждой. Надеждой, которая не сгибается ни под каким гнетом, даже когда кажется, что выхода нет. Даже в те страшные мгновения, когда мерещится, что отчаяние побеждает, надежда продолжает жить. Она может исказиться, из стремящейся к вершинам мечты пасть до убогого состояния, когда не остается никаких желаний кроме одного - умереть, перестать хотеть чего-либо или вымещать на других накопившуюся внутри злость, - но и тогда это все еще надежда - на последнюю черту. Можно отрицать, что продолжаешь надеяться на что-то, но это будет заблуждением. Надежда всегда теплится до самого конца. А сколько всего до этой границы? С каким упорством за надежду цепляется абсолютно каждый, от мала до велика? Нет, милый зубастик, сегодня ты останешься голодным - и это в лучшем случае, если тебе хватит ума отступиться, - ты только взгляни, сколько по миру разлито этой призрачной субстанции, которой ты вздумал полакомиться - уж не лопнет ли животик у малютки?
Полная решимости не поддаваться так легко, Надежда попыталась, уложившись в максимально сжатый срок, придумать, что предпринять. Оставаться взаперти казалось паршивой идеей, хотя и оказавшись на свободе она будет не менее уязвима - ведь кроулер был здесь хозяином и мог творить что угодно, тогда как она находилась в куда менее выгодном положении. Надежда испытывала острую потребность сделать хоть что-то, может, это в итоге окажется шагом к спасению, или же она выроет себе еще более глубокую яму, но не стоять же, сложа руки. Сосредоточившись, она воплотила достаточно вещественную форму иллюзорной маленькой бомбы с таймером, которую поспешно настроила и приладила к решетке. Отбежала, расплескивая алую кровь, к противоположной стене - и бум! Скорее прочь отсюда, новые испытания наверняка не заставят себя ждать.

+1

7

Беспокойство, разлитое в воздухе, достигло нижних ярусов Чертога - там, где Гнев то ли пар спускал, то ли тренировался, то ли просто зверски убивал время, как Безумному Шляпнику и не снилось. Он оторвался от очередной созданной им же многолапой и клыкастой чёрно-багровой твари, до брюхо которой дотягивает лишь в прыжке, так она была огромна - и пропустил удар. Да так, что пролетел через всю каменную площадку, служившую ему полем боя, и сверзился через край выступа. Гнев, однако, быстро сориентировался в происходящем и огненным столбом взвился к набухшим обещанием грома и молний тучам, и уже оттуда нападающим коршуном обрушился на голову монстра, в движении трансоформируясь обратно в человека и рассекая противника напополам лезвиями. Лишь после этого Гнев прислушался к своей интуиции, нашёптывавшей ему, что пора бы исполнить свои обязанности и позаботиться о той, кто в своё время ухаживала за ним самим. Из-за того, что он такой агрессивный болван, периодически сгоняющий накопившийся стресс на слепленных наскоро уродливых гомункулах, его милая гостья наверняка скучает и не знает, чем себя занять. Он вёл себя ужасно по отношению к ней и осознавал это. Однако, как говорится, чтобы перестать быть мудаком, мало понять, что ты мудак, надо ещё и перестать им быть. Именно этим он теперь и планировал заняться. Да ему же всех извинений мира не хватит, чтобы искупить вину! И, уж на что Гнев не выносил примитивные земные развлечения, он обещал себе, что возьмёт для Надежды мороженое, столько, сколько она захочет, и сводит в любой парк аттракционов на выбор. Позитивные улыбающиеся люди, ясное солнце, пышные зелёные кроны деревьев, цветущие клумбы... Разве всё это не располагает хоть ненадолго постараться побыть чуть менее вспыльчивым злым придурком? Главное - не растерять все свои хорошие намерения, пока идёт к ней.
Стоп. Что это? Как оно возможно? Активация Врат Надежды не была зафиксирована, однако, её больше нет в Чертоге?! Куда могла подеваться?! Это же не иголка в стоге сена. Нет шансов, что Гнев пропустит наличие в своих владениях ещё хоть одного воплощения. Надежда не уходила. И, наконец, если бы он ей надоел - Гнев верил, что ей хватило бы такта и совести заглянуть попрощаться. Она не сама исчезла. Произошло что-то дурное.
Тонкий, едва заметный, уже почти исчезнувший след постороннего вмешательства - и едва различимый на его фоне отпечаток пути самой Надежды. Эмоции. Энергия. Они не позволяли усомниться. Гнев помчался туда на предельной скорости - и вот уже не он, а язык пламени вьётся и тянется к искомой цели. Чем ближе - тем жарче разгорался этот живой пожар. Шквал огня протаранил препятствие, не заметив его. Ворвался в туннель, отразился от одной стены, от другой, врезался в потолок и водопадом пролился на пол, окружая розоволосую девочку горящим ало-золотым кольцом, бешено крутящимся по часовой стрелке. И весьма кстати - она выбежала из... похоже, то ли пыточного застенка, то ли тюремной камеры, но со всех сторон к ней подбирались десятиметровые змеи. Гнев засмеялся почти истерически, хохочущее пламя - тот ещё сюрреализм. Он в таком состоянии не думал о том, как бы не перепутать Надежду до икоты и обмякших коленок, ему просто было весело, как он сам выражался в подобных случаях - крышесносно. Тормоза сорвало окончательно. Да, большинство полагало, будто их у него и отродясь-то не водилось, но обычно Гнев всё же контролировал своё безумие. А сейчас... Сейчас он позволил себе не думать, но действовать. Из ревущего, беснующегося, озверевшего пламени выпростались красные ленточные драконы, вроде китайских. Они полностью состояли из стихии. Они вгрызались в змей и разрывали когда напополам, а когда и на лоскутки. То, что оставалось, огонь пожирал до крошки. Разделавшись с ползучими гадами, необузданный свирепый вихрь обвился вокруг Надежды, заключая её в плотный кокон. Пламя медленно трансформировалось обратно в более привычный ей облик. Получилось, что это не огонь обволакивал её, а Гнев крепко прижимал к себе, обнимая так, словно весь мир хотел выхватить девочку у него из рук. Впрочем, в этой вывернутой, издевательской пародии на мир это являлось правдой. У него перехватывало дух от любой жажды растерзать кроулера за посягательство на то, что Гнев соизволил оставить при себе. Гнев чувствовал себя законным королём, обнаружившим на оставленном ненадолго троне субтильного оборванца и готовящимся вытолкать наглую морду из дворца в шею, попутно спустив со всех лестниц и заставив пересчитать все свои рёбра.
- Оу, что, ублюдок ты вонючий, зубки зачесались? В брюхе урчит? А на кого-то не беззащитного лапу поднять кишка тонка, а, сволочь? Папа пришёл надрать твою дряблую задницу, - бархатно промурлыкал Гнев. Губы его искажала поистине невменяемая ухмылка. - Милая, ты в порядке? Что он тебе сделал? - Гнев проговорил это настолько неописуемым тоном, что иной бы и конечного палача и садиста выдать не поторопился, так как было совершенно очевидно - повелитель огня учинит ему такой ад, загонит в такие дебри ужаса, что и последнему упырю не пожелаешь.
Гнев мало представлял себя со стороны и не утруждался спецэффектами нарочно. Так получилось. Сопутствующий ущерб. Он настроился на безудержную резню и причинение хаоса. В настоящую минуту даже Надежда не остановила бы его. Она, кажется, привязалась к нему, ценила его мнение... Но ведала ли она эту его сторону? Сторону, ломавшую запреты, точно сухие хворостинки. Сторону, искавшую такое понятие, как "мораль", в толковом словаре, ведь запомнить никак не получалось. Сторону, способную наслаждаться чужими страданиями и сжигать людей щелчком пальцев, без колебаний, без сожаления, без единого признака того, что такова вынужденная мера, а на деле он вовсе не хотел проявлять жестокость - враньё, хотел и радовался ей. Гнев убивал по призванию, порой он нуждался в этом насущно. Он не хотел власти над чужими судьбами, просто на краю, ставя на кон всё и вся, каждый раскрывает в себе такие потаённые источники силы, которых иначе не то, что коснуться страшился, но даже и допустить, что вероятность их наличия в принципе есть. Гнев был истово убеждён, что сильное создание отменяет и отрицает даже смерть, той, как попрошайке, остаётся лишь переминаться с ноги на ногу, дожидаясь у порога. Ей полезно, а то возомнила, что ей позволили встревать в чужие планы и портить их, разлучать членов семей, влюблённых юношей и девушек, закадычных товарищей. Много воли взяла, стерва!

[icon]http://forumfiles.ru/files/0019/ab/95/52772.jpg[/icon][sign]http://forumfiles.ru/files/0019/ab/95/34452.png[/sign]

+1

8

Стоило Надежде поспешно покинуть место заточения, как ее заключило в кольцо клокочущее пламя. Зрелище вышло впечатляющее - и устрашающее до жгучего трепета. Даже бравый смельчак и храбрец, кичащийся своей безграничной отвагой, струхнул бы. Его душа не вынесла бы близости разъяренной стихии, способной смести все на своем пути, не оставив и следа, и опрометью скользнула бы в пятки. Но Надежда ни на секунду не испугалась, напротив - сразу же почувствовала себя в безопасности. Сердце радостно забилось, глаза засияли, лицо озарилось восторженной улыбкой. Правда, мгновением позже Надежда стыдливо потупилась - ей было очень неловко, что ее пришлось спасать. А что, если Гнев пострадает по ее вине? Он, конечно, великолепен, ему не так просто причинить вред, но он ведь чрезвычайно импульсивный и рвется в бой, не раздумывая о последствиях. Если с ним стрясется что-то плохое, она никогда себе этого не простит. Даром что у него своя голова имеется на плечах и он уже достаточно большой мальчик, чтобы нести ответственность за собственные поступки. Как бы его ни чернили, как бы он сам ни старался продемонстрировать себя в худшем свете, он же совсем не так прост. Бросить друга в опасности ему отнюдь не так легко. А Надежда, хоть она и не была до конца уверена относительно того, что значила для Гнева, не без оснований могла считаться его другом. Что, если кроулеру удастся отыскать способ извести Гнева? При таком раскладе Надежда едва ли уцелеет, но ежели неким непостижимым образом это произойдет, как ей перенести утрату? Чтобы вытащить Гнева из Нижнего предела, мало было простого желания выручить его. Надежда позволила ему стать центром ее вселенной, сделаться необходимым как воздух, и, когда дело было сделано, это не могло пройти бесследно. Случиться могло что угодно, жизнь имеет свойство быть непредсказуемой, но преждевременная паника еще никому не приносила пользы. Надежда отринула всякие сомнения, уверовав, что они выберутся в целости и сохранности. В этом не было ничего трудного, в конце концов, верить в Гнева для нее было так же естественно, как для человека - дышать.
Изменив форму, Гнев обнял Надежду, и она благодарно прижалась к нему, пряча взволнованное лицо. 
- Да, - пролепетала Надежда в ответ на вопрос Гнева. - Все нормально.
Девочка закинула голову, поднимая глаза, чтобы посмотреть на своего защитника. В человеческом облике он оставался все таким же огненным, диким, неуправляемым. Она была уверена - ей ничего не грозит, ее он не обидит, даже ненароком, но из этого еще не следовало, что на ее месте разумно было оставаться спокойной и невозмутимой. Весь вид Гнева без обиняков выражал неуемный пыл, рвущийся разнести все в щепки, в клочья, в пыль. Он вошел в раж, удержать его уже не представлялось возможным. Участь кроулера Надежду не особенно волновала - на мирное сосуществование с ним уповать не приходилось, а желанием навеки распрощаться с жизнью она не горела. Но как знать, к чему мог привести Гнева неконтролируемый порыв?
- Пожалуйста, будь осторожен, - прошептала Надежда, вцепившись маленькими тоненькими пальчиками в его руку. - Это паршивое, гиблое место. Прости меня за то, что мы здесь оказались. Нам лучше убраться отсюда как можно скорее.

+1

9

Уж кто-кто, а Гнев всегда был готов хлопотать насчёт помахать кулаками или оружием, и, хотя эта нора вполне смердела плотным, ядрёным, липким, как следует накопившимся за много сотен лет душком вырождения и распада, она вполне подходила ему. Он никогда не переживал насчёт того, что могло произойти с ним. И дело было не в проверке или демонстрации своей силы, такая чепуха надоела ему ещё в первую тысячу лет существования... Просто Гнев ощущал себя реальным, состоявшимся, полноценным, принадлежащим этому миру, вплетённым в его канву, имеющим хоть какое-то значение, лишь когда дрался с многократно превосходящими его по силе или количеству врагами. Он преобразовывал наполнявшую его энергию в боевую форму, направлял её - и от этого всё внутри него вскипало, потому что он чувствовал, что имеет в себе нечто настоящее, что ему не мерещится собственное пребывание на этом свете. Он причинял боль, его самого ранили - и всё ради подтверждения жизни и напоминание себе о том, в чём заключается умение радоваться и брать от неё всё. Даже когда его впечатыввли в какую-нибудь стену или вбивали носом в асфальт, Гнев веселился от души, хруст вымышленных костей мало отличался от настоящего. Можно попытаться вообразить, что он не бессмертный, и ставки в игре действительно предельно высоки. Представьте, что вы демиург, по щелчку пальцев которого появляется и исчезает что угодно. Люди осыпаются горстками пепла, взрываются целые здания, города проваливаются во внезапно раскрывшуюся под ними пропасть. Вы достигли своего абсолюта, вы в некотором роде безупречны, если подразумевать способ выражения того конкретного понятия, зримым и разумным отпечатком которого вы являетесь. Вам некуда деваться, таким вы и останетесь. И всё то же самое окружает вас, вы вязнете в дурной закольцованности событий, повторяющихся снова, и снова, и снова - в разных декорациях и с разными людьми... У всех воплощений имелось персональное средство справляться с этим, ведь тут и божество затоскует. Гнев предпочитал бушевать, фонтанируя энергией и выжимая себя как пропитанную влагой губку, стараясь на износ. Это, должно быть, выглядело как тяга к самоубийству, или, как минимум, признак мазохизма, но разве у него имелся большой выбор? Гнев всего лишь хотел избежать только одного - застрять в размеренности рутинной, разумеется, по меркам воплощений, жизни, что неизбежно вызвало бы его угасание.
- Я не думаю, что моё существование - нечто такое, за что стоит переживать, - пренебрежительно отозвался Гнев, не глядя на Надежду, он высматривал,  с какой стороны последует новое нападение. - Но я скажу одно - того, что ты тут видишь, нет. Это морок, мираж, подделка, слепленный за чужой счёт изломанный и отравленный мир. Против нас мастер иллюзий, но разве ты не специализируешься на том же? Просто пораскинь мозгами. Победи эту тварь его же колодой.
- Ах, если бы! Эта худенькая маленькая девочка слетит с ног, если даже всего-навсего дунуть на неё!
Голос звучал в точности так же, как голос Гнева. Ироническая интонация, вальяжная неторопливость фраз, высокомерие. Сотканный из теней впереди силуэт был идентичен повелителю пламени тоже. Медленно из кромешной черноты, лишь отдалённо напоминающей человеческую фигуру, проступили красные волосы и шальные зелёные глаза. А походка! Походка подвыпившего драчуна из подворотни, диким образом сочетающаяся с поступью джентльмена на прогулке в парке!
- Копируешь меня? Так себе мысль, на троечку, - хмыкнул не то, чтобы чрезмерно впечатлённый Гнев. - Ну, что же, давай проверим, из какого теста ты сделан, мой дорогой двойник!
- Когда я выпью тебя досуха - я перестану быть двойником и займу твоё место, - хрипло проговорил лже-Гнев.
- Мечтай!
Они рванулись навстречу друг другу одновременно. Раздался звук скрежета металла об металл. Посыпались искры, когда их оружие столкнулось. Оба отпрянули - так синхронно, словно Гнев оказался перед безупречно точным зеркалом. Взметнулись языки пламени и, оформившись в огромные копья, попытались протянуть двойника насквозь. Тот, однако, двигаясь с непринуждённой лёгкостью и грацией танцора, отразил их, выставив кольца как щиты. Мгновение - и одно из колец уже летит, целя Гневу промеж глаз. За скоростью практически невозможно уследить со стороны, но ему невесть как удалось уклониться, и двойник промахнулся. Оба улыбнулись, пугающе напоминая на сто процентов идентичных близнецов.
- А ты недурен, - констатировал Гнев.
- Мне есть, с кого брать пример, - отозвался двойник.
О, не исключено, что они двое понимали каждый второго как никто другой во всём мире. Нельзя принять чью-то внешность, перехватить навыки, но при этом не взять ничего от личности. Кроулер не мог забрать память Гнева, но этого и не требовалось. Двойнику было достаточно заглянуть в зрачки оригинала и использовать пару его приёмов, чтобы обрести себя. Гнев воспринимал двойника как создание, отдельное от кроулера. Слишком самостоятельное, чтобы всего лишь выполнять распоряжения. Он ловил кайф от этой случайной и сумасшедшей встречи. Это пляска двух пожаров, и Гнева завораживало противостояние с тем, кто ни в чём не уступает ему. Разжигало состязательный дух, и ключевую позицию занимала не победа, но сам шанс в таком поучаствовать. Исход обязательно будет летальным для кого-то из них, но Гнев пока не задумывался о том,  что его ждёт в финале, он упивался возможностью не сдерживаться. Сила металась в нём, как тигр в клетке, то и дело бросающийся на прутья. Ради такого и самому пасть смертью дерзновенных не жалко. Идиоты, беспокоящиеся о сохранности его бедовой головы, ничегошеньки не понимали, вот ни на крупинку! Гнев отродясь не стремился уцелеть, от них у него сводило зубы. Они не навяжут ему осторожность - для него синоним импотенции, малодушия и безволия. Свернуть себе шею, но исчерпать весь потенциал любой подвернувшейся под руку ситуации до дна - вот его основное кредо. Он не даст им поместить себя под стекло и сдувать пылинки! Если они не способны вынести того, как он прыгает в самое пекло и из всех вариантов выбирает самый авантюрный и сомнительный - их проблемы, пусть убираются восвояси, он обойдётся без надзирателей и нянек. Гнев никого отродясь подле своей особы не удерживал. К демонам дружбу и друзей, если они отнимают у него самое основное!

[icon]http://forumfiles.ru/files/0019/ab/95/52772.jpg[/icon][sign]http://forumfiles.ru/files/0019/ab/95/34452.png[/sign]

+1

10

Надежда взглянула на Гнева, сощурив глаза. Что он хотел этим сказать? Речь шла об уверенности, что ему не грозит никакой серьезной опасности, о которой бы стоило волноваться, или он имел в виду, будто бы отсутствует разница, уцелеет он или нет? Его жизнь принадлежит ему одному - и это только его дело, как к ней относиться. Надежда не имела никакого права лезть к нему со своим мнением, если Гневу на него наплевать. Она знала это, но ничего не могла сделать с тем, что дыхание перехватило, а к глазам подступили слезы.
- Но меня волнует твое существование, - сказала она едва слышно, опустив голову и понурив плечи.
Надежде хотелось провалиться сквозь землю от смущения. Гнев был прав - а кроулер ошибался - она была не обычным беззащитным ребенком, она была воплощенным чувством, в ее распоряжении была сила, позволяющая бросить вызов врагу, вместо того, чтобы безропотно ждать расправы, позволяя ему издеваться над собой. Кроулер слишком много о себе возомнил, но это еще не значит, что в колесницу его самомнения нельзя вставить палки, которые сбили бы с него спесь. Беда заключалась в том, что Надежда равно не была и бойцом. Сталкиваясь с чуждой ей агрессией, она терялась, не зная, как себя вести. Что она могла противопоставить кроулеру, от чего могла быть польза?
При появлении копии Гнева у Надежды глаза полезли на лоб и расширились от изумления. Она застыла, не отрывая взгляда от идентичных фигур, направившихся друг к другу.
- Ты не посмеешь, - пробормотала она. - Ты можешь выглядеть как он, говорить как он, двигаться как он, ты можешь быть похож на него до мурашек на коже, но ты никогда, никогда, не будешь по-настоящему таким же, никогда не сумеешь заменить его, останешься ущербным муляжом, которому самого важного-то и не достает. Ты не посмеешь забрать его. Нет у тебя такого права.
Наблюдая за битвой, Надежда продолжала стоять, не двигаясь с места, не шевеля ни единым мускулом, чем-то напоминая ощетинившуюся кошку. Ее сковало достигшее пиковой точки напряжение, сердце отбивало тревожную чечетку, лицо побледнело. Ей очень хотелось помочь, а не просто стоять, как совершенно бесполезный истукан, но еще больше она боялась своим вмешательством усугубить положение и непоправимо все испортить. Вторым желанием было зажмуриться покрепче, не поднимая век до тех пор, пока все не закончится тем или иным образом. Нет, не так - до тех пор, пока Гнев не устроит кроулеру такую головомойку, что тот пожалеет, что связался с этим огненным безумцем, не думающим беречь свою драгоценную голову. Пожалуйста, пусть наслаждается, ловит кайф, испытывая самого себя не прочность, пусть воображает, что фиолетово, каким будет исход, пусть ведет себя как безрассудный остолоп, в конце концов, это составляло неотъемлемую часть его личности, часть его проклятого очарования; обратная сторона любой сильной привязанности - любить все, без исключений, даже то, что может стать причиной боли, и Надежде Гнев был дорог и важен весь целиком. Но пусть выйдет победителем. Не потому что должен - ничего он никому не должен, это ясно, но просто потому что не может быть иначе.

+1

11

Гнев и его дубль кружили друг против друга по широкой дуге, следуя направлению движения часовой стрелки, воздух между ними едва ли не искрил, словно наэлектризованный. Казалось, будто и один, и второй слышат некую собственную музыку, недоступную более ничьему слуху. Они оба в равной степени вели в этом танце по режущей стороне лезвия невидимой бритвы, оба были достойны друг друга. Могло даже почудиться, что Гнев в кои-то веки встретил именно то, на что всегда рассчитывал без особенного, впрочем, чаяния действительно получить, и теперь ему больше ничего не нужно - ни Чертог, ни Надежда, ни планета Земля. Тот, кто никогда не устанет, и кому не надоест. Тот, кто видит его насквозь, потому что сам такой же. Пародия, кукла, манекен... Совершенство. Они растрачивали друг на друга энергию, но, вместе с тем, необъяснимым, сложным, невероятным образом и подпитывались. Две половинки паззла сошлись, грани совпали идеально.
Оба преобразились в чистый огонь в одно и то же мгновение, налетели и столкнулись с тем звуком, с каким один пламенный вихрь врезается в другой, хотя в рёве и треске пламени опять раздался то ли фантомный, то ли настоящий звук мощного удара металла об металл. Один из вихрей отпрянул, замедлился и слегка поблёк, но тут же кинулся навёрстывать упущенное, нанесу два сокрушительных удара по врагу. Того буквально вышибло из изменённой формы, двойник упал и проехал несколько метров по полу на спине. Гнев тут же снова стал человекоподобным. Вдруг, заметив, что оппонент смотрит на что-то поверх его плеча и ухмыляется, Гнев резко обернулся и метнул объятое багровым заревом кольцо чуть дальше, чем стояла Надежда, в начавшую было сгущаться, но рассеявшуюся под воздействием пламенного чакрама высокую мрачную тень.
Двойник расхохотался, поднимаясь на ноги и забрасывая один из собственных чакрамов себе за спину.
- Ты хорош, но бесполезный мусор отвлекает тебя. А ты, девочка, разве не видишь, что делаешь его слабее? Он не для тебя, ты делаешь из него посмешище. Слушай, другой я, избавься от ярма, которое само повисло на тебе и считает это благом! Швырни её в пасть господину, тогда он отпустит нас куда захочешь. Вместе. Разве я не лучше, чем она? Я лучше способен удовлетворить все твои потребности. Наша подлинная суть... Вовсе не роль героя или романтического принца. Мы разрушители. Это всё, на что мы годны.
- Предлагаешь мне предательство? - холодно уточнил Гнев.
- Не является предательством бросить того, кто сам, добровольно, навязался тебе и не оставляет в покое.
- А благодарность? - ещё более сухо осведомился Гнев, прищурившись.
- Да что ты ей должен-то?! Она использует тебя! Ей выгодно, что ты такой благородный!
- Я не благородный, - покачал головой Гнев. - Просто бросать на произвол судьбы тех, кого уже взялся оберегать, смердит как сотня помойных собак.
Двойник уставился на него так, будто он молол горячечный бред. Мол, и выискался же кретин, да ещё и эпитеты подбирающий как бастард. До него не доходило и трети того, о чём толковал Гнев. Он явно не обладал ни каплей представления о том, что такое привязанности, симпатии, сопереживание кому-нибудь. Да и что с него взять, недоделанная заготовка с крадеными воспоминаниями и грубой имитацией эмоций.
- Вот-вот, и я о том же! Дурочка прицепилась к тебе, как банный лист, только ещё хуже, потому что не отдирается. Ты хоть поимел её, или и это ниже твоего достоинства? Знаю, что инстинкт примитивный, но и из него можно извлечь нечто приятное. Девчонка горячая, вполне что надо.
Он издевался и стремился задеть за живое нарочно, Гнев понимал это. Но вынести ещё и это унижение в адрес Надежды было сверх его скромных запасов терпения, закончившихся ещё на самом факте её похищения. Так что он позволил себе заглотить крючок с наживкой.
- Ты. Сию секунду. Захлопнешь брехливую пасть! - прорычал Гнев и перешёл в лобовую атаку. Он утратил самообладание, способность анализировать и рассуждать улетучилась, и всё заволокла красная пелена.
Шипы чакрама вспороли грудную клетку двойника. Хлынуло что-то, смахивающее на смолу, видимо, служившее твари кровью. Раненый, тот извернулся, подобно змее, и всадил уже своё кольцо в тело Гнева, приколотив его к каменной плите, на которой они находились на текущую минуту боя. Гнев не сдержал вскрик боли. Как бы часто его ни лупили доселе - к этому не привыкнуть. Для перерождения недостаточно, конечно, но за один присест такое не починишь. Даже палец согнуть или повернуть лицо сделалось вдруг тяжело. Потянуло в сон. Шипы отравлены?! Что этот урод впрыснул ему?! Неужели они с Надеждой нарвались на кроулера из числа древних?!
- Этот раунд за мной! - осклабился двойник.
Стремительнее, чем кто угодно моргнул бы, он очутился подле Надежды, схватил её за талию и прильнул губами к её губам. Однако, это вовсе не было поцелуем, он высасывал из неё энергию через рот, как вурдалак - через проколы от его зубов на горле. Пальцы трансформировались в кривые когти. Глаза из зелёных стали алыми.
- Это! Иллюзия! Убей его! - проорал Гнев, чувствуя, как его парализует от дряни, воткнутой ему в живот.
Плохо. Он не выберется достаточно быстро, чтобы опередить смерть Надежды. Этот мерзавец же ей и крошки не оставит! Гнев ругал себя за то, что в очередной раз так легко повёлся на очевидную уловку и тем поставил их обоих в критическое положение. Сознание понемногу уплывало. Обычно такие повреждения не слишком страшны оболочке воплощения, но здесь, в обители кроулера, нанесённый ущерб утраивался. Не говоря уж о том, что кроулер воспользовался подлым приёмом и обездвижил его, а теперь дожидался, пока и энергия Гнева утечёт тоже.

[icon]http://forumfiles.ru/files/0019/ab/95/52772.jpg[/icon][sign]http://forumfiles.ru/files/0019/ab/95/34452.png[/sign]

+1

12

Румянец залил лицо Надежды. Она перевела взгляд с кроулера на Гнева. Разумеется, она не могла не понимать, что из-за нее он был более уязвим, чем если бы ему не приходилось думать еще и о ней. Если бы он сам считал ее навязавшейся и захотел бы избавиться, она бы не нашла, что возразить. Но в глубине души ей не верилось, что в этом вопросе мнение Гнева совпадало с представлениями его неудачной копии. В этом-то и таилось ключевое отличие между ними. Надежда молча следила за дискуссией. Предчувствовала грозу, готовую вот-вот разразиться по ее вине, и страшилась того, чем она обернется. Ноги сделались ватными, лоб и щеки горели, в горле пересохло.
Голос раненого Гнева пронзил сердце Надежды острой стрелой. Девочка сжала кулаки, так что ногти впились в ладони. Она перестала осознавать себя. Не замечала кроулера, в мгновение ока появившегося возле нее и присосавшегося к ней подобно упырю. Не боялась, не беспокоилась о том, что случится с ней самой, если - когда? - зубастый монстр доведет начатое до конца. С этой минуты для нее существовал только Гнев, только необходимость уберечь его. Она в ответе за него - и она никогда, ни за что его не подведет. Надежда не знала, каким образом требовалось действовать, чтобы расправиться с кроулером, но ей это было и не нужно. Вывести из себя Надежду - это надо очень и очень постараться. Но кроулер нашел верный способ. Угроза собственной жизни была для Надежды недостаточным катализатором, но покушения на Гнева она ему простить не могла. Кроулер крупно просчитался, доведя Надежду до точки кипения. Он ошибочно полагал, будто всякая привязанность есть слабость, неспособный помыслить, что она может быть и источником колоссальной силы. Он не ждал подвоха, видя в Надежде легкую добычу, которой никто не помешает ему полакомиться, - и до чего же глупо с его стороны было впасть в такое заблуждение.
Вспышка энергии, возникшая в сердце, охваченном горячим желанием не позволить кроулеру добраться до Гнева, стала неумолимо разрастаться. Кроулер не догадывался, что его ждет, пока она не выплеснулась наружу. Жемчужно-бирюзовые волны отшвырнули кроулера прочь от Надежды.
- КАК ТЫ СМЕЕШЬ!? - прокричала она срывающимся голосом. - ТЫ... ТЫ... - глаза ее разъяренно сверкали. - ТЫ БОЛЬШЕ НИКОГДА, НИКОГДААА, ДАЖЕ НЕ ПРИБЛИЗИШЬСЯ К НЕМУ, ПОНЯЛ!?
Буря эмоций, захлестнувшая Надежду, не собиралась утихать. Новая волна, приняв форму смерча, подняла кроулера в воздух, завертев с огромной скоростью, после чего просочилась внутрь и, натянув до предела, разорвала как обычную перьевую подушку. Разразился грохочущий и сверкающий фейерверк. Надежда смотрела вверх, с трудом переводя дыхание. Силы покинули ее, и она была готова упасть на том самом месте, на котором стояла, но это ее не устраивало. Она со всех ног бросилась к Гневу, опустилась рядом с ним на колени и, постаравшись не задеть рану, крепко обняла за шею.
- Гнев... Гнев... - дрожащей рукой она погладила его огненные волосы. - Как ты?
Было очевидно, что его состояние оставляло желать лучшего, но ей необходимо было узнать, насколько, чтобы разобраться, что делать дальше.

+1

13

Лезвие, воткнутое в живую плоть Гнева, испарилось вместе с хозяином, и дышать стало гораздо легче. Ох, похоже, он слишком измотался для ускорения процесса восстановления, и, хотя такая рана не убьёт воплощение, на поправку пойдёт не в ближайшие пару часов... Но, лёжа с раскинутыми руками на спине, Гнев здраво оценивал всю иронию происходящего. Вопрос не стоял о том,кто из них хороший, а кто плохой, кто прав, а кто заблуждается, они или кроулер. Всё как в джунглях, выживает тот, кто лучше всего приспособлен, самый крепкий, клыкастый и проворный. Кроулер играл грязно, спору нет, но разве воплощения ведут себя иначе? Их бытие - фикция. Имитация подлинного. Сердце? Душа? Рассудок? Что вообще он может считать по праву своим?! Всё, что в нём есть, существует за счёт человечества! Людишек, которых Гнев то ненавидел, то попросту презирал, ведь мышь, шебуршащая под половицами, не заслуживает столь сильной эмоции, как ненависть. Гнев пожалел, что принёс в жертву своё одиночество и принял Надежду. Ему не следовало тешиться сладкими картинами счастливой и гармоничной жизни, ведь она вовсе не для них. Они с Надеждой - конкуренты. Воплощения заключают кратковременные союзы только ради общего дела, достаточно важного, чтобы не возникло соблазна перетянуть одеяло на себя - хотя кто-то всё равно принимался строить козни и пытаться откусить от пирога больше, чем положено. Либо против общего врага. Если кто-то затронул тебя глубоко за живое - он становится твоей слабостью, точкой, по которой можно ударить, чтобы достать тебя. Двойник высказал это вполне чётко и конкретно, и, хотя Гнев не услышал ничего принципиально нового, он прежде отказывался принимать такую правду и расторгать едва возникшие узы... А теперь внезапно осознал, что так и впрямь могло бы обернуться куда лучше. Кажется, они не до конца исследовали, на что способны кроулеры, ведь этот извлёк его самые тщательно подавленные умозаключения, подозрения, опасения. Двойник был Гневом, его худшей стороной, тем, каким он стал бы, не размякни так глупо от присутствия юродивой дурочки Надежды, вселявшей в него подтачивающие внутренний стержень идеи. Почему он поддался ей, решил, будто ему дано установить с кем-то близкую и тёплую связь? Всё, что построено, однажды разрушится, рано или поздно, тем или иным путём. И тогда он будет опустошён, разбит, разочарован. Гнев устал от таких вещей, устал терять добытое огромным трудом, видеть, как утекают тысячелетия, не оставляя на его коже ни царапины, но разодрав изнутри на мелкие клочья. Нуждаться в ком-то - слабость. Полагаться на кого-то - глупость. Каждый всегда сам за себя. Они - стая волков, грызущаяся за каждую порцию энергии. Кроме того, за столько лет любые взаимоотношения перетасовались бесчисленное количество раз и утратили всякий смысл. Вот они сражаются, вот спустя век-другой ходят как лучшие, не разлей вода, товарищи, вот играют в любовников, вот опять враги. И всё это как бы понарошку, от смертных вершков нахватались, а корешки, причины, по которым люди поступают с себе подобными так или иначе, упустили.
Объятия немного удивили его - неподходящий момент для этого Надежда выбрала. Это причинило боль, и Гнев поморщился.
- Ох, тише, лучше не трогай меня, само заживёт, я полагаю. Лучше обернись, такое не каждый день встретишь. Этот мир исчезает. Рассыпается в пыль, смотри, потолка больше нет.
Гнев протянул руку вверх, показывая на пустоту, что простиралась теперь над ними. Потолок и правда пропал, и стены постепенно следовали его примеру, от них откалывались едва различимые кусочки и уплывали вверх. Ничто имело тёмно-фиолетовый оттенок и колыхалось, как поверхность океана при лёгком ветре. Гнев даже знать не желал, что означала эта рябь. Она изрядно напомнила ему сразу о двух знакомых местах - той части Чертогов, куда Гнев заходил, лишь когда его охватывала чёрная депрессия, по крайней мере, в той форме, что доступна воплощениям, и о Нижнем Пределе. Однако, это в той же степени и отличалось от них, как было похоже. Гнев не мог отвести зачарованного взора, хотя и понимал - там нечего разглядывать, а, если он чересчур увлечётся этим занятием, то провал затянет и его. А почему бы и нет? Чем не почётный исход? Надо уметь правильно реагировать, когда твоя история завершается, и на сцену падает бархатный занавес. Пурпурный, золотистый и оранжевый, как краски некоторых закатов. Это не значит сдаться, это всё равно что обвенчаться со смертью и вместе пойти к аналою. Хм, но кто же справится с ролью священника для них?
- Величественно. Небытие, но не отсутствие. Цвет и субстанция подразумевают, что оно уже представляет из себя нечто, но это впечатление обманчиво. Мы боимся не видеть вообще ничего, поэтому заполняем страшную пустую бездонность на свой вкус. Додумываем её, как люди сочинили себе богов, Рай и Ад. Занятный эффект. Не так уж мы, выходит, отличаемся от них.
Этот мир оборачивался карикатурой на реальность, дешёвой бутафорией. Гневу не верилось, что он вложил так много себя в этот мусор, погрузился психологически и эмоционально. Слепленная кое-как фальшивка, картонный суррогат, какая насмешка... Ведь тем же самым они с глубокомысленными выражениями лиц заняты в Чертогах. Раздуванием мыльных пузырей из ничего.
Пламя в груди Гнева дёрнулось, ещё раз дёрнулось... и потухло. Он продолжал безразлично таращиться на странные, неестественные, да, вдобавок, и перевёрнутые вверх тормашками волны. Они вводили в неординарный транс. Звали окунуться.
- Отправляйся обратно на Землю. Я догоню.
Мир померк, едва Гнев промолвил это, и лишь характерный звук показал, что не измерение кроулера окончательно схлопнулось, а она сама попала во Врата, вероломно распахнутые для неё. Это произошло не как обычно, а в стиле экстренной эвакуации. Гнев просто впихнул её туда. На то, чтобы проследовать через них самому, однако, энергии не хватило. Врата сомкнулись сразу после того, как Надежда принудительно нырнула в них. Да он и не стремился сигать в спасательный проём, поджав хвост на манер скулящей подзаборной шавки. Упускать то, что само попало в руки, стыдно. Теперь он сможет заняться тем, к чему располагает беспокойная натура, не выслушивая кучу неуместных комментариев под боком. Надежда иногда выводила из себя этим, надоедала изрядно.
- Итак, теперь приступим к изучению парадокса. Дано - мир, не соответствующий понятиям логики и физики, невозможный априори, но пожалуйста, он здесь, - пробормотал себе под нос Гнев, с усилием поднимаясь сначала на четвереньки, потом на колени, и, наконец, вставая во весь рост.
По полу шли трещины и даже откалывались куски из-за каждого шага Гнева, но он не обращал внимания на то, что пространство вокруг него гибнет. Интуитивно он чуял, что успеет. Другого шанса проследить за всеми стадиями смерти мира, принадлежавшего кроулеру, не будет. Гнев был готов истратить воплощение на это.
Ещё один шаг - и кровь зашумела в ушах, а перед глазами помутилось. По телу молнией пронеслась судорога. Ах, проклятье, организм отказывает быстрее, чем Гнев полагал, так он ещё, чего доброго, опередит этот мир. Он остановился перед покрытой паутинкой тончайших трещинок половинкой расколотого вдребезги зеркала, всё ещё прикреплённой к стене и щетинившейся зазубренной гранью. Всё остальное крошевом валялось под ногами. Гладкая поверхность отразила белое, как молоко, почти призрачно-полупрозрачное лицо и кончики прядей волос, превращающиеся в искорки и улетающие в фиолетовую вышину.
- Такое красивое представление - и некому наблюдать, эх, - вздохнул Гнев и улыбнулся уголками губ.
Он поднял руки перед собой, тыльной стороной к себе, ладонями наружу, растопырил пальцы... Точнее, попытался, но пальцев уже не было. Вот она, неприкрытая истина. Воплощения не существуют, а мерещатся. Они - монстры, вскормленные и выпестованные людьми, но сорвавшиеся с цепей. Человечество получило то, что заслужило, но чего заслужили воплощения?
- Это вообще никуда не годится, так медленно! Давай поможем друг другу, а? Я ускорю твою агонию! И свою тоже - заодно.
Пламя, в которое он обратился в мгновение ока, было чёрным. Вспышка - и руины логово кроулера оказались им поглощены. А потом не стало ничего. Даже фиолетовая бесконечность как бы провалилась вовнутрь самой себя.

[icon]http://forumfiles.ru/files/0019/ab/95/52772.jpg[/icon][sign]http://forumfiles.ru/files/0019/ab/95/34452.png[/sign]

+1


Вы здесь » What do you feel? » Level of Mind Palaces » [личный] "Eat yourself or be eaten, this game cannot be beaten!" ©


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC