http://forumfiles.ru/files/000d/d4/04/15727.css
http://forumfiles.ru/files/000d/d4/04/41526.css
http://forumfiles.ru/files/000d/d4/04/26895.css



Justice
ЛС
Wrath
https://vk.com/id330558696

ЛС
Love
ЛС

Матрица Равновесия
андроид
Глава Иезавели
Александр Касс
человек, нуль-медиум
глава Детей Каина
Ненависть
воплощение


What do you feel?

Объявление



Матрица Равновесия
андроид
Глава Иезавели
Александр Касс
человек, нуль-медиум
глава Детей Каина
Ненависть
воплощение



Итак, котики, мы снова открыты.
Собираемся с силами, раскачиваемся, пишем посты!
Вдохновения нам!

здесь может быть ваше имя
...
Wrath
https://vk.com/id330558696

ЛС
Love
ЛС

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » What do you feel? » Upper Limit » [личный] Teach me to feel and dance.


[личный] Teach me to feel and dance.

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

https://marketplace.canva.com/MADDtK3z720/1/thumbnail_large/canva-sunset-in-the-mountains-MADDtK3z720.jpg
Look within for the strength today,
Listen out for the voice to say,
Just keep moving. ©

Дата и время суток:
Некоторое очень далекое прошлое.

Место действия:
Верхний Предел

Погода:
...

Участники:
Гнев, Справделивость

Предыдущий эпизод:
...

Следующий эпизод:
...

Краткое описание:
Что такое сражение, как не опасный танец?
Что такое сражение, как не искусство?
Что такое сражение, как не жизнь?

[icon]http://s3.uploads.ru/wTN3Y.jpg[/icon]

0

2

Это было странно - осознавать собственные желания. Справедливости в принципе редко чего-то хотелось, тем более настолько, тем более так навязчиво, что от этого не получалось отказаться вот уже несколько дней. Как правило, логика перевешивала непривычные порывы, не давала им раскрыться, иногда мягко, а когда жестко возвращая свою обладательницу в равновесие. Но в этот раз мысль была навязчивой, как назойливые мухи там, внизу, в человеческом мире, не отогнать, не поймать, не избавиться, а если и удается, то на смену тут же прилетит новая, едва ли не более настырная. Что делать с этим мельтешением, как избавиться от чувства, которое требует выйти из собственного Чертога, отправиться Наверх, в еще более мельтешащее смешение красок и эмоций, не подвластных пониманию ее разума. Живое? Почему оно настолько живое? Почему оно не хочет умирать, покоряться другой стороне ее я, которое говорит, что это нелепо - желать, не нужно чувствовать, что она создана не для этого. Не для того, чтобы стать частью общей гармонии, приняв ее во всем многообразии, а чтобы быть вечно в стороне, оберегая не изнутри, но извне...

Верхний Предел. Идеальное слияние, общее невольное творение всех воплощений, материализовавшийся, похожий на радужный, вечно находящийся в движении, переменчивый фрактал созданного ими витража. Здесь есть несколько вставленных ее руками "стекол", принадлежащих лучшей, быть может, ее стороне. У кристальных серебряных снегов, разносящихся искрящейся пылью, так много и так мало общего со всем остальным этим миром, но они - ее творение, ее холодное, нежное и одновременно колюче-острое детище, послушное, никогда не тающее в ее руках, льнущее к ее ногам, когда она проходит босиком по морозной равнине. Это - тоже, наверное, какое-то чувство? Да, пожалуй, оно похоже на то, что остальные и люди называют удовлетворением, когда ее ноги утопают по щиколотку в бархатном холодном ковре. Но это - не то чувство, которое способно успокоить назойливую мысль. Два голоса в голове - слишком много для нее одной.
"Ты здесь лишняя. Ты зря пришла сюда".
"Не попробуешь - не узнаешь, иди дальше".
Так легко запутаться, когда слова и названия, даже мысленные образы существуют отдельно, упорно не стыкуясь с реальными ощущениями, как ни старайся. И почему у остальных это получается так естественно, словно дышать? Почему?.. И сумеет ли она хоть когда-то это понять, научиться этому? Научиться... Слово цепляет сознание, становится ответом. Научиться и понять то, что при всем непонимании вызывает восхищение, уж с этим чувством она смогла разобраться: оно так похоже на идеальный лед, сквозь который сияет солнце, дробясь каплями света, искрами, озаряя ее черно-белый мир, помогая видеть больше, чем должно быть дано ей от природы. Жизнь, жить. Чувствовать себя живой не только тогда, когда функция берет свое, не только в момент, когда распахиваются крылья, и меч правосудия возникает во всей своей опасной решительности. Где-то обязательно должно быть что-то еще, это - уверенность. Иначе нет смысла в ее существовании, в ее сознании, в возможности видеть все это, в ощущениях, физической связи со всеми реальностями, в царапающихся смутных образах внутри.

Из ледяной, солнечной, слепящей безбрежности - в другую часть мира, как с головой в воду, решительным шагом через врата, сделав глубокий вдох родной серебряной стихии напоследок. Отрезвляющий? Едва ли. Янтарю внутри как-то безразличны такие потуги, он требует своего, он жаждет осознания, признания, принятия. Да сколько же можно? Усмехнуться ему, усмехнуться самой себе: "Все, я уже здесь, мое настырное чувство, которому нет названия, мое желание, будь что будет".
Воплощение Гнева. Воплощение столько далекое от нее по природе, совершенно иное, нежели она сама. Естественное до невозможности в своих порывах, за которыми Справедливость наблюдала так долго со стороны. Так... Непонятно, но так притягательно. Знать бы еще причину. Но и к... Демонам? Как там говорят люди? Куда они посылают то, что им не угодно? А ей все равно сейчас на причины. Быть может, впервые в жизни настолько не хочется искать их. Поддаться желанию, ведь оно кажется сейчас таким нужным и правильным, и к дьяволу логику, пусть хотя бы сейчас заткнется, иначе, возможно, она не решится больше на подобное никогда.
Успеть задуматься на секунду о том, как он может воспринять ее появление, судьи, пришедшей по его душу. В пору начинать с порога со слов: "нет, я не с приговором", но даже в собственной голове эти слова звучат не слишком убедительно.
- Здравствуй, - подойти ближе, обратить на себя внимание, перешагнуть через себя, найти слова так непросто, когда не привыкла ни с кем разговаривать, но это еще полбеды, ведь просьба, с которой она пришла сюда, будет похлеще любого разговора по душам.
- Я хочу тебя... Попросить, - формулировка дается с трудом, разговаривать вслух с кем-то все еще кажется странным, но вести эмоциональный диалог еще сложнее, - Сразиться со мной.
Да, именно за этим она и пришла: понять, как это - чувствовать что-то кроме отточенности и выверенности движений, делающих сражение искусством, но не вдохновением, как это - не выполнять долг, будучи палачом, убежденным в своей правоте и исходе схватки, не вершить приговор, а почти танцевать под музыку столкновения сил, оружия и непонятных эмоций, с непредсказуемым результатом, понять, что такое азарт не на красивых обезличенных словах, не со стороны, а на деле. Понять и прочувствовать изнутри. Проверить, сможет ли она сама познать это состояние, которое кажется ей таким опасно живым.
И кто другой, кроме Гнева мог бы еще показать ей, как? Откажет он или согласится? Станет ли задавать вопросы, на которые она вряд ли сможет ответить внятно? Зависеть от чужого решения в чем-либо - так странно, но с другой стороны - до отвращения привычно. [icon]http://s3.uploads.ru/wTN3Y.jpg[/icon]

+1

3

Справедливость всегда казалась Гневу самой тихой и скромной из семьи, всегда сторонившейся остальных сестрой. А, между тем, её чувство он находил абсолютно восхитительным! Как идеалист, Гнев всегда верил в торжество честности, истины и правосудия, всегда несущего злодеям ровно то, что они заслужили, ни больше и ни меньше, и воздающего праведным по чистоте и достоинствам их. Поэтому Джей вызывала у Гнева восхищение, граничившее с преклонением. Он любил многих родственников-воплощения, но к ней испытывал особый трепет. Справедливость воспринималась одной из самых уязвимых. Её хотелось укутать в мягкий пух и окружить десятью неприступными крепостными стенами. Гнев, Любовь, Надежда, Зависть, Мудрость и почти все остальные были вполне понятны - общие в большинстве своём эмоции. Они отличаются у разных людей, но всё же можно более-менее описать, что они такое, какие у их разных проявлений бывают схожие черты. Чувство же справедливости, обязанное быть непредубеждённым, являлось самым субъективным и относительным, потому что на свете вряд ли сыщутся два разумных существа, у которых представления о ней окажутся одинаковыми. Эмоция - парадокс, ведь, предаваясь ей, человек теряет беспристрастность и хладнокровие, а, значит, не может судить здраво и не приплетая свои личные взгляды на то, каким миру должно быть. Все склонны бороться за своё видение справедливости - и при этом каждая сторона без исключения может ошибаться. Справедливость причина раздоров... А сестра как-то пыталась разобраться во всём, не дать системе развалиться окончательно. Она словно бы и сама была не уверена в своём праве находиться среди остальных, остро чувствуя различия между собой и ими. Гнев не припоминал, чтобы Джей при нём хотя бы улыбалась, она выглядела всегда какой-то подавленной... Или незавершённой. А, может быть, наоборот, слишком самодостаточной? Цельной настолько, что никому нет места рядом? Гнева это задевало, он хотел ей понравиться. Но как подступиться к этой ледяной молчаливой силе? Как отогреть её хоть немного? Как помочь поверить, что она реальна, что она чудесна, желанна и нужна? Ах, кажется, он придумал.
Когда Джей сама подошла к нему, Гнев по-ребячески счастливо просиял, кинулся навстречу и обнял, крепко, но бережно, на пару секунд замерев в колебании, разрешит ли она вторгнуться в её личное пространство. Но его душа болела и почти кричала от того, какая Джей одинокая и неприкаянная, и он всё же это сделал. Подарил ей тепло физического сближения, ощущая, как она дышит, и понимая, что сама Джей вряд ли упустит то, как бешено колотится его сердце. Гнев погладил сестру по волосам, стараясь без слов выразить, какой необходимой для мира и лично для него он её считает, как хочет, чтобы она осталась и больше не избегала семьи. Он не мог относиться к Справедливости как к чему-то суровому, она же никогда не лжёт, что посеешь - то пожнёшь, пеняй исключительно на себя. Справедливость - это благо в мире, состоящем из хаоса. Лишь её стараниями вся эта клоака ещё не переварила сама себя и не разрушилась.
Злая на первый взгляд ухмылка исказила губы Гнева, когда он услышал просьбу и осознал её. Однако, следовало чуть лучше понимать его, чтобы распознать подъём настроения и азарт. Он оценивающе посмотрел на Джей, явно одобряя её слова. Приглашением блеснули шальные зелёные глаза, наполненные магнетическим и харизматичным, но и дерзким, эпатирующим выражением, подходящим свирепой, но и игровой, и любопытной, и весьма нетерпеливой дикой кошке.
- Я полностью к твоим услугам... - слово "судья" так и не сорвалось, погибло, не зазвучав, Гнев отбросил его, как нечто несвоевременное и бестактное. - Джей. Лишь одно условие - не смей сдерживаться. Я люблю ощущать настоящую угрозу. И от меня тоже не жди снисхождения. Бой, превратившийся в поддавки - один из худших и непростительнейших видов лжи.
Он был в этом предельно серьёзен. Он не терпел, когда противники выкладывали не всё, на что способны. И не было варианта взбесить его сильнее, чем уклоняться от схватки вообще. Он как бы воспарял, поднимался над миром и собой обычным, призывая оружие и прыгая в очередной поединок - или месиво, если речь о толпе врагов типа кроулеров в межчертожье. Только в драке или войне Гнев становился подлинным собой, а не мучающейся без дела и цели тенью. Он был рад и польщён, что Джей обратилась именно к нему, и рассчитывал её не разочаровать. Он покажет ей, что значит для него поединок, и она проникнется. Непременно. Он сделает всё, чтобы она поняла. Поделится с ней мировоззрением, отвагой жадного до жизни, но достойно принимающего финал смертника, соединённой с едва ли не детской наивностью и нарочитой беззаботностью. Его добровольный выбор - эта вот гремучая смесь. Кто ему запретит? Ха, он бы ещё поглядел - как, ведь команды он выполняет разве что из прихоти, а прямому принуждению даст бурный отпор.
- Что бы ни происходило - не останавливайся. Пожалуйста. Раны, кровь, боль и даже смерть - всё это части единого целого, взаимосвязанные и гармонично сочетающиеся. Не пройдя через них - не отыщешь себя. Когда у меня течёт кровь, я осознаю, что... - Гнев резко сжал правую руку в кулак и поднял его перед собой. - Что я отказываюсь терять это тело и не хочу переставать видеть небо. Что я ещё не всё завершил здесь. Перерождение порой меняет не только внешность, но и качества личности. Это не ерунда. Хочу получить так много, как смогу, прежде, чем сменю лицо. Поэтому я жду от тебя решимости идти до конца. Будь естественной, сестра. Не прячь то, что ощущаешь. Сражение на грани... Идеальное средство показать всё друг другу без слов. Спасибо, что сама решила предложить это мне. Я мечтал об этом... С тобой.
Он не пробовал даже обуздать свой детский восторг, перестать быть распахнутым настежь дураком, у которого между намерением и поступком ничего нет, а симпатии и антипатии сразу читаются по физиономии. Зачем? Он не заменит себя суррогатом, лишь притворяющимся живым и непосредственным. Пусть те, кому это не по вкусу, смирятся. Да хоть задавятся - их проблемы! А он сейчас впервые познакомится с Джей, да, только теперь, все маски с них слетят, и она подхватит его пламя и заразится его ликованием и возбуждением.

[icon]http://s5.uploads.ru/t/LFvTQ.jpg[/icon][sign]http://s5.uploads.ru/t/2s6lS.jpg[/sign]

+2

4

[icon]http://s3.uploads.ru/wTN3Y.jpg[/icon]Что это было? Что и как? Как такое вообще возможно? Растерянность охватила на миг такая, что, казалось, можно забыть, как это - дышать и думать, словно в один момент разлетелось что-то в голове на тысячи дробящихся осколков слепящими искрами. Кажется, это было что-то, похожее на серьезность. Объятия? Так это называется? Но почему никто и никогда не говорил ей о том, как это?! Как это - чувствовать себя одновременно пойманной чужими руками, и в то же время неожиданно защищенной, словно эти такие теплые руки на мгновение выхватывают тебя у всего остального мира, оберегая и поддерживая. Никто не предупредил ее, как это может быть, когда над головой слышно так близко чужое дыхание, как можно кожей чувствовать кого-то, кроме себя, как это - слышать стук чужого сердца, почти ощущать его, и - нет, не понимать, а действительно ощущать, как сбивается с до сих пор ровного ритма свое собственное. Желание вывернуться, желание отстраниться, оттолкнуть нахально вторгнувшегося в ее идеально холодный мир брата, возникшее было в первое мгновение, испаряется как подтаявшая на палящем солнце льдинка. Нет, это просто невозможно отказаться чувствовать, и даже названия в этот момент не нужны. Она разберется с ними когда-нибудь потом, когда будет время. А пока... А пока "ценить мгновение"? Да, такие моменты определенно нужно научиться ценить во всей их полноте. Ломать что-то внутри, ломать восприятие мира, ломать осознанно то, что их разделяет в этот момент, поднимая руки, чтобы обнять в ответ, неловко, странно ощущая тепло под ладонями, когда ее пальцы вцепляются в его одежду на спине в ответных объятиях, неожиданно для нее самой крепких, словно что-то внутри, не поддающееся ее контролю, знает лучше, как это делать правильно, как правильно дополнить это мгновение, как и чем поделиться в ответ, в благодарности за это странное мгновение принятия. Никогда прежде не прикасаться так ни к кому, и, может быть, никогда после. Она просто запомнит, как это бывает, как это можно чувствовать на самом деле самой, а не наблюдая за тем, как это делает кто-то издалека.
Дыхание выравнивается не сразу, пульс под кожей на запястьях так и продолжает биться в ускоренном темпе, но почему-то в голове мелькает мысль о том, что здесь и сейчас не имеет и смысла брать его под контроль. То, что сейчас происходит, не должно быть пронизано холодом насквозь, это кощунственно, это в высшей степени было бы неправильно, она пришла не за этим к нему, к воплощению первозданного огня, не для того, чтобы пытаться сдерживать свои и его порывы своим абсолютным льдом.
Слушать внимательно, и в то же время - проваливаться в его зеленые глаза, искрящиеся смесью злости и восторга глаза. "Ты настолько рад мне?" - это осознание шокирует едва ли не больше объятий. Открытость, к которой Джей явно была не готова. Одно дело - смотреть со стороны, и совсем другое - столкнуться по-настоящему. Пламя. Он - пламя, абсолютно свободное даже от собственных границ, абсолютно открытое, ничем не сдержанное, настолько противоположное ей самой, насколько это вообще возможно. И он, он просит ее не сдерживаться? Серьезно, да? Он это серьезно?! А как это вообще - не сдерживаться, не контролировать себя? Это вообще хоть как-то возможно? Как он это делает? "Да так же легко, как живет", - понять это так просто, и так сложно применить к самой себе.
- Я тебя сама отправлю на перерождение, если ты посмеешь сдерживаться со мной, - слова слетают с губ дерзко и открыто сами собой, вместо спокойного "я поняла тебя", угрозой, приглашением, вызовом на грани приличия. Здесь и сейчас, возможно, сложатся и установятся их отношения на тысячелетия вперед, и нет, в них не будет фальши. Она - Справедливость, а не Лицемерие, он - Гнев, а не Ненависть. В таком сочетании реверансы и поклоны неуместны так же, как неуместна и любая наигранность и ложь. И уже по этому пришедшему так легко осознанию, занявшему без привычно мучительных раздумий свое место, она понимает, что сделала правильный выбор, когда решилась придти, и придти именно к нему. И дело здесь не только в восхищении им самим, его силой, его свободой. Он - настоящий, настолько, насколько это вообще возможно, запредельно для нее самой, далеко-далеко, так, что не дотянуться, и в то же время так близко, как никто другой не сможет никогда подойти, сломать какой-то незримый барьер, заставить ее саму перешагнуть через его обломки, и... И что? Стать самой собой? Кем? Что там, за этим барьером, с начала времен разделяющим ее и весь остальной мир? "Какой ты меня видишь?" - странный вопрос вдруг кажется верным, он отдается эхом в голове, пробуждая вопрос пострашнее, загнанный в самую глубину, жгущий каленым железом, потому что на него до сих пор нет ответа. "А кто вообще я?"
В мире нет справедливости. В мире нет равновесия. Его не было и не будет никогда. И той, кто существует охранять что-то настолько эфемерное, забыли даже, казалось, сказать, кто она такая. Разбирайся сама, дорогая, не жди подсказок и помощи тоже не жди. Мир - хрупкий, мир - пирамида, поставленная на вершину, а по основанию ее прыгают в бешеной блошиной скачке события, желания, и противоположные цели. Ты не понимаешь, что происходит? Ты не знаешь, как это удержать? Ты не знаешь даже, как тебя на самом деле зовут? Хочешь просто смахнуть это все, как никому не нужный карточный домик, жесткой, решительной рукой прекратить мельтешение и воткнуть пирамидку острием в песок поглубже, чтобы не шаталась, а лучше перевернуть ее, поставить так, как должно? А ведь это только начало. И если у тебя уже такие желания, как же ты будешь жить дальше, да и будешь ли?
"Буду. Мне есть за что бороться", - в этом шатком мире есть, за что сражаться, в нем есть ради чего жить. Научиться этому, шагнуть наверх, стать его частью, перестать смотреть со стороны. Это не получалось до сих пор, это даже не понятно, как вообще сделать. Но это обязательно получится однажды, если только она сможет понять, кто она такая, и кем она может быть. А пока... Можно начать с первого шага по этой лестнице длинною в жизнь. И что-то внутри, отзывающееся внезапным всплеском силы, подсказывало, что первый несколько пролетов можно будет преодолеть бегом, если только перестать мяться на пороге.
Предвкушение кажется странно пьянящим, заразным, не иначе, не оставляя больше места вопросам. Кроме одного:
- Идем, - о нет, это уже даже не вопрос и не приглашение, это утверждение, ведь они более чем правильно поняли друг друга. И в ее взмахе рукой, очерчивающем врата на Поле Славы нет ни капли сдержанности, а в их контуре энергии впервые серебро перетекает в искрящийся на солнце янтарь. Правила. Правила, написанные ею самой, запрещающие сражаться прямо здесь, становятся отвратительной задержкой, совершенно лишней и ненужной, раздражающей, отдающейся злостью. Правила нужно соблюдать, правила - это закон равновесия, но прямо сейчас ей ясно, что это самое равновесие можно создавать и иначе, не застывшим мухой в капле смолы на далекую вечность, а живым и находящимся в таком же вечном движении.
Бесцеремонность и открытость? Ему придется ответить за это, обязательно придется. Как и за поданный пример того, как можно нарушать личное пространство, не иначе. Перехватив брата за руку, Джей потянула его сквозь врата сама, нимало не заботясь ни о том, как это выглядит, ни о том, что он сейчас о ней подумает. Если ее чему и не надо было учить, так это умению поступать так, как должно. А им должно это сделать уже наконец, раз оба так этого, оказывается, хотели.

+1

5

Рассуждая логически, Справедливости на роду написано было не испытывать никаких эмоций, совсем, ни грана, ни намёка, ведь они могут вмешаться в её тщательно выверенную строгую работу и создать сбои и помехи. Зачем лишние звенья, усложняющие и затягивающие процесс? Пришла, выполнила всё, что полагается, и ушла обратно. В свою незыблемую монолитную мерзлоту, в никогда не меняющуюся клетку, в ячейку внутри коробки, куда убирают неиспользованные или уже отыгравшие свои роли фигурки. Её тщательно отлаженный механизм, кажется, не испытывал потребности чувствовать, сближаться с кем-то, выполнять действия, не связанные с прямым исполнением долга. И Гнев никак не мог воспринять подобного жалкого существования, сестра казалась недолепленной, готовой лишь наполовину, да так и вытолкнутой в мир. Лишь заготовка личности, удивляющаяся тому, что она вообще есть. И её желание прийти к нему и обратиться с просьбой, никак не связанной с сущностью отправительницы правосудия, приятно, до всплеска жара в груди и надежды в глазах, изумило его. Гнев до глубины души, нет, до самых основ своей любящей простор и волю сути древнего пламени, которая, дай ей только шанс, и развернётся от одного края реальности до другого, гордился Справедливостью. И очень рассчитывал ей помочь, не в силах смотреть, как она мучается, вслепую, наощупь пытаясь собрать себя из миллиона разрозненных и режущих ей пальцы острыми гранями кусочков. А ведь у неё глубокие и выразительные глаза, и он во что бы то ни стало решил добиться в них яркого счастливого сияния. Он бы охотно окружил Справедливость защитой и заботой, доказал бы ей, что она не ошибка, не чувство, выражающее фальшивое, отсутствующее, вымышленное смертными понятие, за которым ничего не стоит. Он хотел, чтобы она осознала - в ней есть не только высокая, но холодная, почти мёртвая функция всеобщего судьи, взирающего на мир через призму поддержания равновесия и отметая всё остальное. Она обладает горячим сердцем, как и все они. Справедливость - это не исключительно лишь один лёд. Сестра в плену и не знает, как выбраться, но Гнев попытается выпустить её и показать, как из угловатых прозрачных букв, бесстрастно поблёскивающих даже на самом жарком солнце, складывается что-то, помимо слов "одиночество" и "вечность". Например, "дружба". Или "радость". Или... Ладно, пока ещё рано чересчур забегать вперёд, но не замахиваться на что-то масштабное и потрясающее основы мироздания Гнев не умел и отказывался учиться. Ему тесно и скучно в любых рамках, он никогда их не признает. Рискните лишь наложить на него оковы - он не только их разнесёт, но и ваши кости по всем четырём уровням измерений разметает! И не нойте потом, что вас не предупредили!
Дыши со мной, дыши, дыши, и не просто дыши, нет. Улыбайся, смейся, хмурься, плачь, не заковывай себя в стальные цепи, отвергая всё, что не востребовано твоими прямыми обязанностями! Выходи на свет, сестра, подставь своё лицо теплу летнего ветра! Согрей руки у приглашающего тебя поближе огня! Ты здесь дома, ты своя, тебя не оттолкнут, не прогонят, не испугаются, не будут избегать в тягостной неспособности сказать, что ты раздражаешь или портишь настроение. Возьми себе столько жара, сколько тебе нравится, я сам предлагаю! Слышишь, как я для тебя пою рёвом бушующего пожара, потрескиванием сухих поленьев в костре? Видишь вихри в моих зрачках, в моих ладонях, багровые смерчи, которыми я могу расплавить всю планету, если захочу? Но я хочу, чтобы она никогда не погасала, я хочу, чтобы мир стоял, чтобы он расцвёл во всём том великолепии, которое обещает его потенциал! А ты - основа, благодаря которой это возможно! Не стесняйся себя, не отказывайся быть той, кто ты есть, потому что ты восхитительна, чудесна, и, если огонь дарит жизнь - ты её поддерживаешь и лечишь, Мудрость направляет и воспитывает, а Любовь создаёт связующие нити, благодаря которым Земля - не кромешный Ад, а союз и родство сердец, взаимодействие, общение и совместное творчество смертных. Да загремят небесные барабаны, да прольётся благосклонный дождь, и да взойдут все посеянные там, внизу, семена! Пусть их вдохновляет музыка Веры, пусть они отдаются Любопытству и во веки веков не забывают о Милосердии! И да узрят все воплощения от мала до велика, что это хорошо.
- Тебе раньше говорили, как ты красива, сестра? Так красива, что у меня захватывает дух.
У Гнева и правда затруднилось дыхание, он воодушевился так, что сознание заволокло алой плотной вуалью, а тело разгорячилось, об него вполне можно было бы сейчас поджигать воспламеняющиеся вещи, лишь дотронувшись до кожи. Одежда, будь она настоящей, а не сотканной из энергии, тоже не продержалась бы. Он шагал, и под его ногами плавилась почва, а воздух вокруг кипел. От каждого жеста Гнева сыпались искры и слетали языки пламени, похожие на красных ленточных драконов, ухмыляющихся своими зубастыми длинными пастями. Меч вырос всего за пару секунд - рука словно бы просто получила внезапное продолжение. На вид совсем лёгкий, почти невесомый клинок. Лезвие из пламени будто бы нацелилось на добычу, оно выглядело живым и разумным. Волосы Гнева напоминали спонтанное самовозгорание, эта грива явно вела себя так, как лично ей, а не хозяину, вздумается. Вот и его истинная ипостась - скалящийся рыжий демон. Они будут разговаривать так, как Гнев любит и понимает! У каждого воплощения своё избранное наречие, свой стиль входа в контакт, и у Гнева это драка. Оружием уж точно не солжёшь, точнее - можно, однако, и это раскроет тебя полно и откровенно. По тому, кто и что себе позволяет в бою, как подаёт себя и держится, как воспринимает победы и поражения - Гнев составлял себе мнение о данной персоне и во всех остальных аспектах бытия, и, если ты сражался грязно - даже не пытайся ему доказать, что при иных обстоятельствах ты вполне приятен и заслуживаешь хоть крупицы уважения. Бой - это ты сам, всё, что ты имеешь, всё, что тебе нравится и что ты не приемлешь. Выложившись так, что ноги едва держат, и не падаешь только из упрямства, ты внезапно обнаруживаешь, что исчерпал не всё, и тебе ещё есть, что предложить, возразить и показать. Ты перековываешь себя на ходу, открываешь второй источник духовных и физических ресурсов. Гнев ненавидел и не прощал, когда дерутся только талантами других или используют тех, кто слабее, как щит - это доводило его до белого каления. А того, кто добивает уже поверженного и сдавшегося противника, Гнев вообще со всем могуществом воплощения, отпущенным ему, предал бы анафеме.
И - удар. Вступление никогда не бывает слишком громким и напористым, но и смягчать его Гнев не собирался. Он позволял Справедливости подхватить, чтобы после закружить её по всему плато, принадлежавшего в данную минуту лишь им.

[icon]http://s5.uploads.ru/t/LFvTQ.jpg[/icon][sign]http://s5.uploads.ru/t/2s6lS.jpg[/sign]

+1

6

- У тебя странные представления о красоте, брат, - отозваться с едва заметной усмешкой, в которой плещется серебро, смешанное с жидким, текучим, составляющим сейчас едва ли не половину ее сути янтарем. Много позже, в будущем, люди придумают этому состоянию объяснения, расскажут про химию и гормоны, про адреналин и азарт, но у них, у воплощений, это всегда было и будет иначе: чистая эмоция, чистая сила, стихия, как она есть, просыпающаяся внутри, живущая едва ли не своей собственной жизнью, способная свести с ума, толкающая на безумные поступки не хуже пресловутой человеческой химии. В этой усмешке так мало принятия себя, и так много почти что просьбы - показать, что такое красота на самом деле, настоящая, живая, не застывшая во льдах вечной мерзлоты.
За руку, вместе, сквозь мгновение перехода. Смущение? Какое здесь к тьме смущение, если прямо сейчас они останутся здесь, на этом Поле сражений один на один, только вдвоем, и на короткое время вся остальная реальность перестанет существовать, оставив их друг для друга, в этом танце, во всей его откровенности, в котором не останется места никаким маскам, никаким пылью лежащим на душе страхам, и никаким недомолвкам.
Это - ее собственный выбор, ее наказуемая инициатива. Ее первый шаг, о котором, быть может, когда-нибудь ее постараются заставить пожалеть и не раз. Но кому как не ей, Справедливости, знать, что жалеть - бессмысленно, и за свои поступки нужно нести ответственность, смотреть им в лицо и признавать их во всей полноте. Каждый сделанный шаг становится выбором, за каждый - придется отвечать. Но если бы кто-то спросил бы саму Джей, она бы без колебаний сказала, что предпочла бы отвечать за проступок, а не за бездействие.
Это больше, чем дыхание, словно в какой-то момент что-то разжалось в груди, позволив, наконец, сделать едва ли не первый в жизни полноценный вздох, полный запаха раскаленного камня, обжигающих искр, и пресного ледяного ветра на выходе, сквозь Врата, наблюдая за преображением брата, и не пытаясь скрыть своего восхищения. Демон, балансирующий на грани материальности и истинной формы, раскаленное пламя, жаркое, обжигающее даже самим своим присутствием, заставляющий даже сам воздух колыхаться в такт его шагам зыбким маревом. Пляшущие в собственном непокорном танце огненные пряди волос, полные азарта, и опасности блестящие зеленые глаза. Искры, рваные всполохи, треск камней, мгновенно нагревающихся под его ногами, заставляющими их сиять лавовым переливчатым светом, как когда-то давным-давно, на заре времен. Рождением мира, отпечатанным в ее памяти.
Пламя, отражающееся в ее собственных зрачках, пламя, завораживающее, манящее, зовущее за собой, опасная, обманчивая его нежность, дразнящая, шепчущая искрами, вспыхивающая пьянящим обещанием свободы. Смотреть на огонь можно бесконечно, смотреть на то, как он окрашивает мир багряными, алыми, золотыми отблесками, очерчивая тенями и непостоянными бликами, заставляя меняться, вспоминать о том, что есть первозданные силы, вспоминать о том, что у этого мира, как и каждого их них на самом деле - расплавленное, горячее, алое текучее, жидкое, пульсирующее нутро. Ирония, но у всех у них, у таких разных и непохожих - одинаковая жизнь, одинаковая кровь, бегущая по венам, сердце, бьющееся в груди, то ровно, словно часы, то сбивающееся с бега, то замирающее испуганной птицей. Лежащая на поверхности истина.
Ее брат красив как сама жизнь, свободен и неподвластен никому. В нем сила стихии совершенно иной природы. Его клинок - жидкое пламя, обманчиво легкий, возникает перед ней, танцует в опытных сильных руках.
Нет, это не страх, это искрящееся, рвущееся навстречу огню серебро, та часть ее души, которой такое приглашение понятно без лишних слов, без никому не нужных названий. О нет, этому пронизанному янтарным отблеском льду не нужно повторять дважды. И от ее легких шагов вслед за ним по камням те рассыпаются в мелкую пыль, не выдержав мгновенного резкого перепада температур. Лед змеится, щетинится иглами по ее следам, замирая на мгновения хрупкими цветами. Ее стихия - морозный ветер, путающийся в жарком мареве, рассыпающий снежную крупу, оседающую шипящими каплями. Отпустить это чувство, позволить контрасту захватить этот кусок реальности, добавить в нее своих красок, своего свежего дыхания, рассыпать щедрой рукой серебряные искры летать в общем сплетении ветров с алым и золотом, заставить их обоих щуриться, добавить самой хаоса. Порой, для равновесия ведь нужно вовсе не безразличие, а просто ровно такое же почти безумие.
О, нет, от него невозможно отказываться. Это нужно, нужно, еще раз нужно, об этом обязательно на самом деле помнить, и не забывать бы никогда. Никакой холод этого не заменит, никакое равновесие не заменит этого пьянящего ощущения движения, жизни в себе и вокруг, а не статичности, не мертвенной пустоты и баланса, о которой шепчет в темноте равнодушная сторона ее внутреннего “я”, пропади она пропадом, и пусть заткнется сейчас.
Гнев делает в ее сторону выпад, в его движениях нет ни поблажки, ни снисхождения, но именно так и должно быть, только так и никак иначе. Они же не людские детеныши, сражающиеся на палках, они - воплощения, и какой смысл играть в поддавки, опошляя саму суть того, что называется схваткой?
Крылья раскрываются за спиной, ледяным всполохом, искрятся снежной пылью, осыпающейся с перьев, подхватывают ветер. Всего мгновение, чтобы упереться в землю обеими ногами, принимая боевую стойку, вскидывая левую руку в блокирующем жесте, принимая удар на возникающий в воздухе клинок справедливости, ее оружие, часть ее самой, изящное, гладкое, отражающее правду и ложь беспощадное лезвие, способное убить любого, и в то же время - никого без веской на то причины. Принять удар, чувствуя, как от отдачи на рукоять напрягается все тело, потрясающим ощущением настоящего, не придуманного, не отточенного до бессмысленности боевого искусства, а реальной, щекочущей нервы угрозой, растекающимся по серебру огнем. Ощущение звенящей, натянутой струны, разорванная тишина, разлетающаяся клочьями.
Мгновение, глаза в глаза, близко, напряженно, встречая пылающий взгляд Гнева с внезапной легкой решительностью и восхищением им самим и всем происходящим, кружащим голову, сметающим все условности сейчас на их пути. Что толку жить, если никого нет рядом, если не на кого равняться, если не к чему стремиться, если нет вот этого мгновения, в котором стираются любые условности? Что толку быть собой, если никто не видит тебя настоящей? Равновесие - это еще и равновесие сталкивающихся и сплетающихся сил, раскрывающихся в своем противодействии, дополняющих друг друга в вечном соперничестве. Динамика системы, построенная на вечном движении. Понять, прочувствовать до глубины души и сознания, что это тоже возможно.
Сбросить в сторону перекрестье двух замерших было на мгновение клинков, решительным жестом, и - улыбнуться, не отводя взгляд, улыбнуться, щурясь сквозь блики света, отбрасывая, словно вместе с ними и привычную холодность словно разбитую этим его ударом вдребезги маску. Холодно и тепло одновременно, вызов и восторг, азарт и благодарность. Ноты эмоций на натянутых струнах бытия, не слышная, но ощутимая всем существом мелодия дыхания, движений, шагов, выпадов и парирования.
Шаг назад для упора, оттолкнуться, подаваясь вперед, не дожидаясь восстановления дистанции, атакуя в ответ, зеркальным, обманчиво легким движением, снизу вверх, не тратя времени на восстановление позиций, на ненужные раздумья, доверяясь интуиции, доверяясь своим навыкам, своему телу и тому, кто здесь и сейчас танцует вместе с ней.


Кубики 4+4
[icon]http://s3.uploads.ru/wTN3Y.jpg[/icon]

+1

7

Он растерялся, на секунду аж задохнувшись. Она не в состоянии оценить собственный потенциал? Не замечает, как он смотрит на неё? А ведь Гнев видел в ней совершенство, несравненную богиню, глашатая и длань мироздания. Это захватывало его. Джей - оттиск самой Вселенной в компактной, изящной, утончённой, соблазнительной оболочке. И ничто бы Гнева не переубедило, даже консилиум всех учёных леди и господ, сколько их ни сыщется в Верхнем Пределе. Он бы послал их так далеко, как первобытные людишки мамонтов не гоняли.
- Красавица, ещё какая, и не сомневайся, сестра. Я убью любого, кто скажет тебе иное, - проникновенно выдохнул он. Безапелляционно ставя точку. Её согласие или протест не учитывались. Грубо, но факт.
Если бы Гнев не знал Справедливость, он бы решил, что она нарочно делает всё так, как ему нравится, потому что сейчас он буквально плавился от эмоций к ней. Но вряд ли ледяная Судья попыталась бы нарочно завоевать его сердце, покорив великолепием и отточенностью своих движений. Эта женщина буквально расцвела, преобразившись до неузнаваемости. Гнев не находил в ней ни одного изъяна, и это его настораживало. Разве так вообще бывает? Неужели два абсолютно разных воплощения могут подходить друг другу до такой ошеломляющей степени? И, главное - почему он не замечал этого раньше? Звон холодного клинка Правосудия, восторженный вой пламенного лезвия. Казалось, от каждого их столкновения появится по трещине в самом мироустройстве, не меньше. Гнев отвёл её удар, почти шутя, флиртуя с ней парой мгновений рискованного, авантюрного сближения - чтобы вновь отпрянуть. Огненный шлейф вился за ним, земля плавилась и спекалась под его ногами. Меч сиял всё ярче и ярче по мере того, как возрастал вожделеющий азарт Гнева. Крик, громкий настолько, что можно лишь молчать. Но вы плохо знакомы с Гневом, если всерьёз полагаете, будто он в состоянии хоть ненадолго заткнуться! Только не в присутствии потрясающей дамы!
- А как насчёт... Если ты проиграешь мне - ты поцелуешь меня, а, если проиграю я - наоборот, я тебя? - наполовину шутливо, но действительно согласный играть на таких условиях, спросил Гнев, лукаво прищурившись. - Надеюсь, у тебя ещё нет мужчины... Или женщины, неважно. А, впрочем, даже если есть - это легко поправимо.
В самом деле, почему бы не заигрывать со всеми привлекательными девушками Верхнего Предела? Да и с не девушками тоже, незачем так себя ограничивать. Кто ему запретит? С другой стороне, на Гневе такое не срабатывало, идеальным способом сподвигнуть его на конкретный поступок было либо сказать ему, что так нельзя, либо что это вообще неосуществимо. Он придерживался мнения, что лишь то, что все держат за фантастику и вследствие этого не трогают, достойно дерзновения. Хотя в данный момент речь шла о мелочи, не стоящей пристального внимания. Это же Справедливость, она ни с кем всё равно не сблизится, сколько её ни целуй, так что никаких далекоидущих последствий всё равно не будет! Он бы отколол эту выходку из чистого озорства, интерес и вызов как раз-таки в том, что сочетание слов "Джей" и "романтика" вызывало гомерический хохот и желание задать вопрос, сколько выпил тот, кто предположил, будто подобное в принципе реально. Гнев хотел сорвать первую невинность с её губ, как если бы та была создана для него. К чему обязывает такое соприкосновение? Испытывать влечение к братьям и сёстрам - обратная сторона стремления защищать и оберегать их. Джей раздразнила дракона, отныне ему всегда будет не хватать её ледяной особы, умеющей обжигать и искушать, как оказалось, не хуже его самого. Он хотел, чтобы всё в воплощении Справедливости принадлежало ему, настолько, что некая глубинная и тёмная сторона его натуры даже предложила поглотить её и превратить в одну из собственных граней. Их энергетические потоки сольются в единое целое, и даже гению не по плечу будет разделить новое "я" на две прежние составляющие. И эта высочайшая гармония сумеет подождать мощнейшие созидательные, творческие импульсы. Гнев не так уж далеко отстоит от Справедливости, как принято считать, она подарила бы ему способность хладнокровно рассуждать и действовать логически. Джей и не подозревала, кажется, что находится в угрожающей близости от раскрытой пасти чудовища... Слишком, впрочем, обожающего её, чтобы причинить зло. Но почему же ему кажется, что она в его власти? Справедливости под силу постоять за себя, но ощущение, что он может сотворить с ней всё, что ему взбредёт на ум, любой каприз, и даже взять прямо здесь, на Поле Славы, как только получится выбить у неё оружие... Дурное наваждение не прекращалось, и в медово-жёлтой и алой ауре проступили оттенки тёмно-багрового. Его тянуло к Джей почти необоримо, толкало любой ценой заполучить себе янтарь и серебро, точь-в-точь такие же, как у неё. Раствориться в ней, если забрать её себе не позволяют моральные принципы. Гнев не понимал, как и почему возникла эта связь, чем Джей более особенная, чем остальные, ведь он же не представлял, как впитывает, вбирает внутрь всех тех, кто ему понравился, начиная от Любви и заканчивая Мудростью. С ними нет этой болезненной жажды, этой неадекватной потребности либо захватить без остатка, либо отдаться, и тоже до капли, прекратив делить на себя и её.
Кристально чистый лёд и страстный огонь схлестнулись опять. И опять. Поле Славы будет выморожено и сожжено одновременно.
- Пожалуйста, Джей... - хрипло прошептал Гнев, ещё не сформулировав толком свою просьбу. Но та сама пришла на язык и сорвалась в полёт, как последняя одуванная пушинка. - Не оставляй меня одного.
Странно. Абсурдно. Он не один, как минимум с половиной воплощений у него отличные отношения, но... Но Джей не такая, как все. Без неё он неполон. Без Справедливости Гнев просто беспощадная эгоцентрическая стихия. Беспорядочно мечущийся огонь, не контролирующий ничего в своём свирепом и состоящим из бесконечной борьбы за рассудок и вопреки всем и вся бытии. Он нуждался в её прохладе, он был влюблён в лепестки её души, разворачивающиеся постепенно и освобожающие присущий лишь ей аромат.
Очередной удар - направленный так, чтобы избавить Джей от меча. К сожалению, это могло повредить ей руку, но вряд ли сильно, Гнев умел соразмерять такие вещи. Ох, кажется, не обойдётся всё каким-то жалким поцелуем, такая скромность вообще не в его стиле!


Защита - 5 и 5.
Атака - 2 и 6.

[icon]http://s9.uploads.ru/t/EqS8z.png[/icon][sign]http://forumfiles.ru/files/0019/ab/95/60523.jpg[/sign]

+2

8

Столкновение, сплетение противоположных стихий, под ногами, в рваном ритме танца без музыки, учащенного пульса, в ритме сталкивающихся, звенящих и воющих клинков, по раскаленным камням, по хрупким льдистым кристаллам, заступая друг другу дорогу, то сталкиваясь лицом к лицу, соприкасаясь дыханием на выдохе, то разлетаясь в стороны. Движения стихий, движения таких непохожих друг на друга эмоций, движения мечей как продолжения их самих. Легкое, опьяняющее, высекающее из реальности цветные искры, безумие, оставляющее трещины в земле, провалы в рассеченном воздухе, сбивая пламя встречным ударом льда в развороте.
Как же это странно - чувствовать, ощущать самому себя, собственное тело настолько остро, каждый шаг по обжигающе горячей или пронзительно холодной земле, каждое движение рук, в которые так легко, словно ничего не веся, ложится рукоять меча, словно продолжение ее самой, каждый вдох и выдох, воздух, наполняющий обо жженые легкие, привкус металла на приоткрытых губах, белый шум пульсирующей крови в ушах. Предельное "настоящее". Не останавливаться ни на мгновение, слиться с этим ощущением, позволить инстинктам, самой природе взять ненадолго верх, повести в этом танце, ощутить его всем телом, легким и на удивление свободным от условностей и контроля самой собой. Отпустить! Отпустить в себе это серебро, смешанное с янтарем, дать им раскрыться в полную силу, порывами ветра, яркостью бликов, текущих по лезвию, легкостью крыльев, словно живущих своей жизнью...
Кто сказал, что Ледяной такое не доступно? Кто сказал, что холод и лед не могут быть свободны в своем порыве, если дать им волю? Кто сказал, что воздух не может быть наполнен снежным колючим серебряным вихрем, переплетающимся с багровыми отблесками пламени? Кто сказал, что ей, Справедливости не понять и не познать никогда, что такое - настоящее желание жить, быть живой, ощущать это в каждом мгновении?
Столкновение вновь, и они так близко с огненным братом, что нельзя не заметить шутливые искры в его глазах, смешанные с яростным хищным пламенем, в котором плавится и переливается всеми оттенками выпущенного на свободу огня, что-то, не подвластное ее пониманию, опасное, завораживающее, манящее, притягивающее ее к себе самим своим существованием. Что-то способное, кажется, свести с ума даже ее холодную логику, что-то далекое и не подвластное, и в то же время не лишенное красоты в глубине. С этим чем-то хочется столкнуться, как с чем-то неизведанным, почувствовать, понять, прикоснуться, окунуться с головой в это пламя, познать его суть, что-то, заставившее ее выбрать для этой дуэли именно его, всегда, казалось, со времен какой-то другой жизни притягивающее к нему взгляд ее холодных глаз. Гнев, брат, такой далекий от нее по сути, и такой близкий прямо сейчас, что невозможно не заразиться его настроением, не рассмеяться неожиданно для самой себя в ответ на его абсурдное предложение.
Что сделать? Целоваться? Ей? Серьезно что ли? Нелепо! Джей, для которой даже недавние объятия показались чем-то из ряда вон выходящим, смеялась, глядя в его зеленые, шальные сейчас глаза, в очередной раз отбивая его меч своим.
- Кто бы ни проиграл, результат-то будет один и тот же, разве нет? Так какой в таком пари смысл?
Не то чтобы она много знала о поцелуях. Люди, воплощения... Зачем они вообще это делали, оставалось для нее, наблюдавшей за всем этим со стороны, загадкой, как и смысл многого другого. Нет, она не знала таких желаний, таких стремлений, что такое - быть с кем-то, быть рядом, ближе, чем на расстоянии взгляда, на расстоянии вздоха, быть - не тенью, быть частью. Быть... Просто быть. Для кого-то.
- Будь по-твоему, - ответ успевает сорваться с ее улыбающихся губ прежде, чем расстаются вновь два клинка, прежде, чем она успевает его осознать, восстанавливая дистанцию. Танец и игра, на нервах, на абсурдности, на свободе и откровенности, ведь именно за этим она и пришла к нему. За этими мгновениями неожиданной искренности, выраженной в движении больше, чем в словах. Так будь что будет, даже если придется потом об этом жалеть.
Выпад Гнева, стремительный, сорвавшийся в одно мгновение вперед, как и его слова, на выдохе, повисшая в воздухе между ними просьба. Увернуться от удара, встретить его своим клинком, разбрасывая языки пламени, обжигающие ласково кожу... Движения быстрее, чем мысли, инстинкты, отточенное мастерство острее, чем понимание. Но даже не успевая понять, кивнуть в ответ - больше, чем обещанием, не от головы, а от того, что кто-то другой рискнул бы назвать у нее душой, не спрашивая и не уточняя, принимая как есть, словно так и должно быть, легко и без сомнений, принимая - его самого.
Гнев, яркое, бушующее, смертельно опасное пламя мироздания. Тот, без кого мир погрузится в вечный холод, который некому будет согреть. Хаос, метания, абсолютная свобода и абсолютная искренность и ярость. Не замечать - невозможно, не попытаться понять - нельзя.
Ударить в ответ, зеркально к его атаке, обезоружить - не ранить. Стремительно, резко, но глядя не на меч, а в глаза, словно пытаясь прочитать в них что-то большее, чем просто слова и азарт, опьянение боем, увидеть и почувствовать, что там на самом деле, за этим огненным штормом, какие желания и демоны прячутся в водовороте его души, какие стремления, какие мысли и чувства. Понять, что он такое в этом разделенном на двоих "здесь и сейчас".


Защита: 5+4
Атака: 2+6
[icon]http://s3.uploads.ru/wTN3Y.jpg[/icon]

+1

9

Справедливость - основа мироздания. Чистая холодная воля, беспристрастность и анализ. Так блестят кристаллы голубовато-белого льда на отрешённом от всего бренного флегматичном зимнем солнце. Так дует колючий и студёный северный ветер. Справедливость - краеугольный камень, поддерживающий стержень. То, без чего Вселенная не сможет обойтись, как бы ни пыжилась и ни изображала из себя сильную и независимую. Гнев бы обязательно назвал в первую очередь именно Джей среди воплощений, чьё существование считает наиболее важным. Хотел бы он вложить ей хоть толику осознания того, какой он её воспринимает... А Гнев преклонялся перед ней, как перед иконой. Справедливость - последнее прибежище беспомощных, щит слабых, спасение отчаявшихся, оружие обиженных и оскорблённых. Благая сила, поддерживающая великое равновесие противоположных стихий, энергий, мнений. Росчерк серебра на прозрачном фоне, строчка ложится за строчкой, составляя историю бытия. Хрустальный соловей, поющий одинаково богатым и бедным, счастливым и страдающим, и из его трелей рождается спокойствие и умиротворение, словно на души, что человеческие, что воплощений, проливают священный бальзам. Если бы Гнева спросили, что есть мир без справедливости, он описал бы безумие и хаос. Вещи, достаточно близкие ему, безусловно, однако, он ни в коем случае не хотел бы, чтобы всё состояло только из них. Пожалуй, она слишком хороша для него, безалаберного типа с весьма плохим представлением о самоконтроле, терпении и выдержке. Его огонь никому не подчиняется, порядок для него - пустой звук. Гнев даже не был в состоянии в полной мере осознать, что она такое, и его чувства к ней были исключительно инстинктивными, подсознательными, размытыми и во многом противоречивыми. Джей содержала в себе немало сложного, непонятного и загадочного, и кое с чем Гнев был пылко не согласен. Если же он хотел чему-то возражать, неважно - по какой причине, то никакими аргументами невозможно было прошибить его алогичное твердолобое упрямство. Тем не менее, расходясь с Джей в частностях, он был полностью на её стороне в целом. Гнев, правда, не знал, как будет выбирать сторону, если Джей вступит - или против неё выступят, - в противоборство с кем-то ещё, кто ему дорог. Не знал - и представлять себе такое отказывался. Ему вообще нравилось наивно верить, что он сможет предотвратить подобное - нет ничего страшнее оружия, всерьёз поднятого на брата или сестру, попытка драться до летального исхода и не оставить шанса на перерождение. Однако, такие противоречивые, разношёрстные, каждая себе на уме сущности, как дети Верхнего Предела, наверняка не обойдутся без крупных и страшных конфликтов, как не могут ужиться между собой ночь и день. А Джей? Как скоро один из них сотрёт из реальности второго? Гнев бы охотно уступил Джей свои права на вечность, ведь своё место он тоже пока ещё не определил. Он полыхал, уничтожая всё вокруг себя, но стоит ли жить, если ты - всего лишь абсолютный разрушитель? Если всё тебе кажется пресным, скучным, однотонным, недостаточно ярким и чересчур, невыносимо медленным и неуклюжим? Гнев не был доволен ни собой, ни обстановкой, в которой был вынужден прозябать. Даже Верхний Предел для него был не в полной мере насыщенным, Гнев ненавидел такую размеренную и благополучную жизнь. Ему нравились испытания, бедствия, бури. А ещё он ни к кому не испытывал жалости - само олицетворение принципа того, что ты или берёшь от жизни всё по праву сильного и могущественного, или остаёшься на самом дне, слабым и поверженным. Тем не менее, именно слабые, те, кто внизу, кто попран и раздавлен, становились для него лучшей кормовой базой. Сильные обуздывали гнев в своих сердцах, а затем и вовсе устраняли его. Как и Джей, Гнев выравнивал условия их бытия, потому что попросту не мог иначе. Втайне он продолжал их всех презирать, но натура не позволяла ему остаться с стране и сидеть, сложа руки. Он извлекал из их ничтожества мотивацию для дальнейших изменений. Злость - отличный движущий фактор. Он не имел понятия, как другие его воспринимают, да его это и не беспокоило. Правда в том, что Гнев отчасти тешил тщеславие, а отчасти просто не имел иногда выбора. Его призывали - и он появлялся. Как сторожевое чудовище, всегда стоящее у порога и выполняющее навязанное ему свыше предназначение, за что его, собственно, и кормят. Цепь не разорвать, да и куда бежать? Тут хотя бы всё привычное и терпимое.
Огненный клинок разлетелся пышным фонтаном золотых и рыжих брызг, и Гнев отпрянул, рассмеявшись. Так быстро проигрывать он, однако, не собирался. Алый вихрь взметнулся, закручиваясь вокруг его фигуры, заслоняя её из поля зрения. Бушующий, свирепый, лютый, стремительный поток огня захлестнул равнину и накрыл Джей. Руки крепким объятием обвили её поясницу, и Гнев снова возник во плоти - теперь у неё за спиной.
- Я поймал тебя, сестра, - шутливо проговорил он. - У этого пари нет особенной подоплёки, видишь ли. Я просто хочу поцеловать тебя. Для этого абсолютно ни к чему какие-либо дополнительные причины, они только всё испортят... Дело в том, Джей, что я отдам за тебя жизнь. Ты мой идеал, для меня ты совершенна. Благодаря тебе я надеюсь стать лучше. Ты придаёшь смысл моему рождению.
Зачем, казалось бы, выделять это отдельно, если точно так же он готов и драться до конца, и умирать за все воплощения, даже те, что вызывали у него раздражение или отвращение... Но Гнев ощущал сказать это здесь и сейчас, и сказать именно так - необходимым. Она должна о таком знать - знать, что ей есть, на кого положиться, что как минимум один из братьев ей беззаветно предан. То, что кому-то её знамёна, выражаясь образно, настолько привлекательны, что за ними и под ними готовы пойти на всё, что угодно, если она пожелает. Гнев без справедливости - пустая, бездумная, эгоцентричная стихия, жуткая в своей бесцельной масштабности. Убийца тысяч, опустошитель, разоритель, проклятый и отравленный мнимой свободой, потому что объём и вес ей придаёт именно наличие ограничений, чем они теснее и жёстче - тем дороже обретённая невзирая на препятствия и помехи свобода.

[icon]http://s5.uploads.ru/t/LFvTQ.jpg[/icon][sign]http://s5.uploads.ru/t/2s6lS.jpg[/sign]

+1

10

[icon]http://s3.uploads.ru/wTN3Y.jpg[/icon]Огненный клинок брата рассыпался от ее удара разрозненными языками пламени, и Джей невольно сделала шаг вперед, удерживая равновесие от внезапной потери сопротивления, выпрямляясь, чтобы встретиться взглядом с сиянием смеющихся и озорных зеленых глаз. А в следующее мгновение в лицо ударил поток раскаленного воздуха, заставляя невольно отпрянуть, задерживая инстинктивно дыхание, и вовремя - все вокруг заполнил огненный вихрь, сметая все на своем пути, стирая ее ледяные следы с земли, испаряя в единое мгновение, словно их и не было никогда, словно вокруг ничего и не существовало кроме этой первозданной стихии, энергии хаоса, ее сияния, ее безумия, ее смертельной опасности и - ее же странной, обжигающей нежности.
Ей хотелось щуриться от его жара, от его яркости, но в то же время - смотреть на этот огонь широко распахнутыми, полными восхищения глазами, отталкивать его от себя, защищая собственную жизнь, и вдыхать одновременно в попытке познать его обжигающие прикосновения, рассечь взмахом меча, заставить замереть, возвращая действительности порядок и равновесие, и, наоборот, вложить в него столько своих сил и энергии, сколько возможно, словно масла в полыхающий очаг.
Тысячи лет впереди до инквизиторских костров, тысячи лет до того, как будут гореть в сотворенном людьми адском пламени и рассыпаться пылью целые города, все это еще будет когда-то далеко-далеко впереди. Ход истории еще развернется своей ковровой дорожкой, алой, пропитанной кровью, слезами, обжигающей идущих по ней, впивающейся лезвиями. Будет, но не сейчас. Сейчас вокруг танцевало дыхание лесного пожара, сплетаясь с удушливым маревом вулкана, легкое и грозное одновременно, несущее смерть, но в то же время обещающее и жизнь в ее бесконечном развитии. Противоречия, заложенные в сути каждого из них, даже в ней самой, как две стороны любой еще не придуманной миром монеты, ведь даже лента чудака Мебиуса в далеком от них будущем тоже станет не больше чем странным математическим фокусом. Двойственность, многозначность свойственны воплощениям, свойственны самой природе вещей, находящихся в постоянном движении, и в этом движении и заключается такое хрупкое, такое ранимое и незаметное для всех остальных, быть может, кроме нее равновесие.
Абсолютна только пустота, холодная и безразличная, пустота, в которой нет места противоречиям хотя бы просто потому, что в ней ничего и никого нет. Так было когда-то очень давно, и порой Ледяной казалось, что она еще помнит эти растянутые в вечности мгновения пронзительной, пронизывающей, холодной тишины, эталонного, идеального баланса. Воспоминания, подобные снам, в которых уже и не понять, явь ли это твоей памяти, или всего лишь иллюзия разума, обманка, подмена. Так мучительно давно... Так глубоко и так больно на самом-то деле вспоминать.
Ничто, разорванное вспышкой яростного огня, капля в вечности или неисчислимое, замершее, затянувшееся время. Рождение нового, рождение хаоса, самой жизни, обещанием беспредельного, обещанием развития, движения, бесконечного полета. Ослепительно ярко на фоне первозданного ничто, призвавшего ее на свою сторону, сотворившего палача. Того, в чьих силах было схлестнуться с этой новорожденной стихией, сойтись в схватке за восстановление незыблемости, и - погибнуть в ней, выполнив свое единственное предназначение.
Мысли, ощущения, вырванные с задворок подсознания, вытащенные пламенем из темноты, безжалостно освещенные ворвавшимся туда светом, не оставляющим места теням, в которых можно спрятать их и похоронить, в которые можно уйти самой, заставляют содрогнуться всем телом. Напряженно, болезненно вздрогнуть, выпуская меч из рук, позволяя ему раствориться в удушливом ветре, рассыпаться и истаять сейчас, скрыться по ту сторону бытия вместе с холодными льдистыми крыльями. Нет, не поддаться, не сдаваться, но - почти оступиться, едва не падая во внезапно охватывающем чувстве неуверенности, неправильности, неправомерности собственного существования, накрывающего с головой, почти как отчаянием, не дающего нормально вздохнуть. Нет, никогда ей не понять того, что означает на самом деле жить, что такое на самом деле чувствовать. Никогда она не станет своей для тех, ради кого существует, никогда этот мир не примет ее такой. Чужая им всем, чужая по сути, по духу, которого нет…
Темнота и холод, ледяной холод, внутри, морозом на кончиках пальцев. Поднимающийся, обволакивающий, окутывающий изнутри, дарующий защиту от пламени, и кожа, опаляемая дыханием, кажется оболочкой, тонкой, как высушенный, пергамент, хрупкой границей водораздела между стихиями, вот-вот осыплется трухой, разлетится пеплом. Страшно, до безумия страшно на самом деле - жить вот так. Страшно постоянно стремиться вверх, но снова и снова спотыкаться и падать во тьму. Страшно натолкнуться на отвращение, на разочарование, страшно, но заслуженно. Кто она такая в самом деле, чтобы чего-то желать.
Джей еще успевает обхватить себя руками, вцепиться в собственные плечи, закрывая глаза, успевает сделать глубокий вдох, в тщетной попытке вернуть себе настоящее, уцепиться разумом за растворяющуюся со скоростью испаряющихся на каленом камне капель уверенность, когда ее внезапно обнимают сзади сильные руки, ловят, как в кольцо, не давая упасть, не давая сбежать, когда так хочется исчезнуть и не показываться больше брату на глаза, не говорить ему ни о чем и ни о чем не просить, если он не помнит сам, не понимает, что она такое. Как вообще она могла посметь его просить о помощи? Как…
Голос над головой, прерывает обрушившуюся лавину вопросов, почти смеющийся, насмешливый, шутливый и такой живой голос. Диким, невозможным контрастом возвращая в реальность, а объятия крепкие настолько, что не вывернуться и не обернуться, не заглянуть в глаза, не дотянуться в поиске ответов на свои вопросы в их глубине, только слушать, слушать его слова, в которые кажется невозможным поверить, которые, кажется, никогда не должны относиться к ней.
Смысл? Идеал?... Идеал - это равновесие, идеал - это мир, в котором царит гармония постоянного движения, баланс, при котором вселенная становится похожей на переливающийся бесконечный, удивительно красивый фрактал цветов, стихий, мыслей, чувств, жизни как она есть. Оберегать и хранить это кажущееся иллюзорным, хрупкое равновесие, удерживать мир от того, чтобы он рассыпался на мелкие разрозненные, разносимые ветром во времени кусочки, разодранный противоречиями, вот что стало ее собственным идеалом и смыслом, самим оправданием ее существования рядом с ними. Ее осознанным выбором и ее стремлением.
Противоречия снаружи, противоречия внутри, постоянная борьба с самой собой. И уже только за это мгновение, в котором так странно чувствовать защиту и опору, стоит быть… Благодарной? Да. Она была благодарна ему сейчас за эти слова, за его сильные руки, за это “рядом”, в котором можно на несколько секунд даже закрыть глаза, неуверенно, нерешительно, делая над собой усилие, постараться расслабиться, откинуть голову назад, к его плечу, переводя сбитое дыхание. И понимая, что, кажется, именно это чувство и называется “доверием”.
- Спасибо… - на выдохе, уже видя, как скалится навстречу в этом чувстве новые страхи: подвести, разочаровать его, свалиться обратно в пустоту и разбить эту веру. Сколько раз все это еще будет сплетено вместе, сводя ее с ума. Но здесь и сейчас это была благодарность. Безграничная, полная восхищения, сияющая янтарными бликами по серебру, - Спасибо, что не отталкиваешь меня.
Обернуться все же, найдя в себе силы на это, вывернуться в его объятиях, оказываясь внезапно так близко, что приходится смотреть снизу вверх.
- Брат, я… Всегда приду, если буду нужна тебе, если ты позовешь, я всегда тебя услышу, - не обещанием, констатируя факт, как данность, сама не понимая до конца, зачем и почему это так. Слишком много еще предстояло постичь, слишком многое казалось запутанным и сложным. Но почему-то неправильным и кажется о таком молчать.

+1

11

Провести по её щеке тыльной стороной пальцев, ощущая проникновенность и пронзительность момента подобными разряду статического электричества, вонзающегося в кожу. Гнев принимает Джей под присмотр и заботу, отдаёт ей всё, что у него есть, проводит подушечкой указательного пальца по губам, одновременно и лаская, и без слов прося ничего более не говорить. Его сердце щемит от этого её ответа, для него немыслимо, как можно вообще благодарить уже за одно то, что её не отвергают и не прогоняют, ведь подпустить её к себе так близко, позволить находиться рядом безо всяких условий и ограничений, слушать её и поддерживать для него даже естественнее, чем дышать. Эта девочка заслуживает гораздо большего, чем ютиться с краю, постоянно задаваясь вопросов, не выставят ли её вот-вот взашей, словно она мелкий пакостный воришка, таскающий под шумок всё, что плохо лежит. У неё есть полное право быть где угодно, где ей только понравится, гордо, с осознанием своего достоинства, расправив плечи, уверенно и твёрдо шагая. Младшая сестра. Необходимый и бесконечно родной член семьи. Его семьи. Гнев не даст ей переминаться на пороге или забиваться в угол. Огонь очень красиво отражается и играет бликами на ледяных кристаллах. В их паре Гнев будто бы заполучил всю наглость, смелость делать и говорить всё, что думаешь на самом деле, и решительность, граничившую с безрассудством, а на её долю из-за этого ничего не осталось. Но он научит Джей всему, что она упустила при появлении на свет, и никто ему не запретит, потому что, когда Гневу что-то втемяшивалось - псевдоавторитетное мнение самого мироздания переставало иметь значение. И Гнева не волновало, насколько правильные принятые им решения, главное - что он выбрал их самостоятельно, без постороннего воздействия. Да, он ставил свободу волеизъявления, даже самого безумного и странного, во главу угла. Ему больно смотреть, как Джей сама себя ограничивает, путается в личных запретах и ложных идеях. Вложить бы ей его представления о справедливости! Хотя нет, не представления, так влиять на другого - по его меркам настоящее преступление. Скорее, то, как он восхищён этим неоднозначным и многоуровневым, сложным и трудным понятием. Справедливости по силам убить его, стереть навсегда, но она же краеугольный камень Вселенной. Без неё и так шаткий и нестабильный, висящий на ниточке тоньше любого волоска баланс реальности и вовсе рухнет в пропасть, которой нет названия. Джей - элемент, уравновешивающий его, Гнева, на второй чаше весов. Ему не обойтись без неё уже никогда впредь.
- О, Джей, тебе не нужно об этом говорить. Для меня огромная радость и честь сделать для тебя всё, что я могу, - ободряюще улыбнулся Гнев. - С того мгновения, как я впервые ощутил твоё рождение, я желал для тебя самой счастливой жизни, какая только бывает у существ вроде нас. Я... Надеялся, что ты не станешь сражаться со мной и убивать то, что мне успело стать дорого и важно. Я знал, кто ты и почему идёшь за мной, но всё равно. Мне нравится дарить жизнь, а не смерть. Я сила, призванная нести вперёд и защищать пламя бытия. А ты была безграничным холодом, тянущимся мне вслед, чтобы его погасить, словно ничего и не произошло. Но, милая... - коснуться губами её лба, успокаивающе, влюблённо, прощая за всё, что было, и заранее - за то, что ещё будет. - Меня это не устраивало. Я хотел дать тебе полноценное существование, а не те жалкие крохи, что вложила в тебя природа, дабы ты безропотно выполнила своё предназначение и исчезла. Я сиял от восторга, когда ты выбрала попытаться - вопреки самой себе, вопреки пустоте, приславшей тебя. Я поклялся отвоевать тебя у неё.
Выдав широченный шалый оскал, Гнев, не давая опомниться ни себе, ни Джей, всё-таки сорвал - нахально, лихо, дерзко, по-разбойничьи, - поцелуй с её губ. Совершенно авантюрная и подростковая выходка - впрочем, как раз в его стиле. Так целуют незнакомых юных барышень, случайно подвернувшихся на пути, чтобы тут же унестись дальше во весь опор, не оглядываясь, потому что ослепительный и сладкий миг был, исполнился во всей сочной полноте, но безвозвратно прошёл, и незачем пытаться заглядывать в прошлое, вздыхая по нему. Получив, чего добивался, Гнев резво отпрыгнул назад, его глаза лучились весельем и торжеством, он поддразнивал Джей, намекая ей - ну же, накажи меня, дерзни, давай! Я в твоём распоряжении - если, конечно, ты справишься со мной! А я хочу, чтобы тебе это удалось!
Да, он бы предпочёл, чтобы победила она. Наоборот ему даже представить не удавалось. Она первая, она лучшая, так надо и так станет, потому что Гнев всегда достигает поставленной цели, насквозь прошибая крепким лбом препятствия и заграждения, пусть их хоть десять тысяч наберётся. Пф, ещё чего, останавливаться на полпути и начинать рассуждать, а туда ли вообще бежишь! Нет, он уже на месте разберётся, сюда ли стремился или нет. Если нет - пойдёт дальше искать. С таким же бараньим упорством.
- Продолжим? - прозвучало риторически, Гнев не предлагал и не приглашал, а просто сообщал. Разумеется, он не собирался отпускать её так быстро и легко.
И вновь в его руке вспыхнул клинок, такой же рыжий и встрёпанный, как хозяин. Пламенное лезвие, поющее о великолепии и святости честной и достойной схватки. Лезвие, алеющее ярче солнца, способное рассеять и изгнать какой угодно кромешный мрак. Даже тот, что кроется в чужой душе, заставляя её изводить себя колебаниями, терзаться страхами и переживать за каждый жест и каждую реплику, что ненароком у тебя вырвалась. Гнев не оставит Джей в таком состоянии. Благо, им не нужны перерывы, воплощения не устают так, как смертные земные создания. Они разве что истощают энергию, но это произойдёт не скоро.

[icon]http://sh.uploads.ru/t/Nx58r.jpg[/icon]

+1

12

[icon]http://s3.uploads.ru/wTN3Y.jpg[/icon]Прикосновения, их так странно чувствовать, они мягкие, легкие и аккуратные. Кажется, это называется словом "нежность", но даже в этом она не уверена. Теплые, горячие почти пальцы брата скользят по коже, касаются губ. В ответ хочется прикрыть глаза, остаться один на один с ними и попытаться понять. Так... Трудно, и почему-то почти что больно от этих касаний, но даже понять, почему - не дано, как не дано и понять того, а что же такое на самом деле жизнь.
Иногда Джей казалось, что она не научится этому никогда, как не сможет научиться не только смотреть, но и видеть, не только слушать, но и слышать, и не только чувствовать что-то, чему не находит названий, но и понимать, видеть, ценить то, что на самом деле называется чувством. Такая ирония - быть воплощением, и все же - не понимать на самом-то деле.
На это - тоже непросто решиться, но все же, помедлив, она поднимает руку сама, чтобы повторить его движение, зеркально и бережно. В этой неуверенности почему-то вздрагивают пальцы, словно наткнувшись на что-то непознанное, в этом прикосновении так много задумчивости и легкого страха, чего-то желанного и в то же время недоступного вовсе. Не понять, но все же - почувствовать, ощутить изнутри мгновение, теплым, солнечным отблеском, улыбкой - неловкой и даже на вкус - горькой.
Так близко сейчас, что присутствие брата, его дыхание почти обжигает, как обжигают и слова, горячим ветром, ярким, озорным, ничего не боящимся пламенем. Так близко, что в ответ не находится слов. Так близко, но от чего-то и так далеко, что не дотянуться, как не дотянуться до солнца с глубокого-глубокого дна.
Как может он принимать ее? Как может все знать, и все равно принимать? От его слов, от этой странной заботы, от его желаний, в которых так много чего-то, что ей не доступно, но, совершенно точно, нет ни грамма фальши, от всего этого почему-то перехватывает дыхание едва ли не сильнее, чем во время сражения. Что это за чувство, от которого хочется одновременно закрыться, отшатнуться, и к которому не возможно не тянуться?
"Отвоевать?" - почему-то даже ей собственная улыбка в ответ на это заявление кажется снисходительной и грустной. Мимолетной, спрятанной, стертой этим странным ощущением "рядом" и снова - благодарностью. Ее брат - искренний, светлый, сияющий своей непосредственностью, граничащей с наивностью, бесстрашием и безрассудством, бросающийся очертя голову в авантюры, живой и настоящий, упрямый, способный всю вселенную перевернуть и с ног на голову поставить в нежелании следовать установленным порядкам, он казался порой безрассудным, наглым и дерзким мальчишкой, которому и целого мира. Ему не писаны правила, и плевать он хотел на законы и заведенный порядок, - "отвоевать меня у моей сути?"
И хочется сказать еще что-то на это в ответ. Сказать, но не рассказывать, не говорить этого такого дурного и бессмысленного слова "невозможно". К чему оно здесь, если даже ей самой не хочется в него верить? К чему говорить о невозможности рядом с тем, для кого потрясение основ мироздания - все равно что вызов? Невозможно, быть может... Но почему-то хочется верить, что это невозможное - возможно. Как однажды из ничего зарождается жизнь, как однажды разгорается свет, как однажды появляется мысль.
Губы к губам - то, что называют поцелуем, смешавшееся дыхание обоих. Больше, чем прикосновением, ближе чем объятия, откровеннее, чем слова. Так странно, и в то же время, оказывается, так просто. Предельно просто и в то же время почему-то так сложно. Не понять, но почувствовать на мгновение, словно выхватить несколько строк из внезапно открывшейся книги: искрящиеся, шальное, азартное веселье, переплетенное с ее собственной растерянностью, нежность и восхищение, радостную легкость. Миг, наполненный до краев. Почувствовать его, ощутить всем своим существом и все-таки - не понять до конца. 
Растерянность длится мгновение. То самое мгновение, в котором Джей смотрит на отпрянувшего от нее в сторону брата широко открытыми глазами. Молча, машинально поднося было руку к губам, но не успевая коснуться, стряхивая с пальцев незаконченный жест - ледяными, звездной пылью взметнувшимися искрами, призывая клинок, не успевая еще даже осознать в полной мере - зачем.
Хочется рассмеяться, и это - тоже становится открытием. Рассмеяться на всю нелепость происходящего, собственную серьезность и шутливость брата.  Рассмеяться, глядя на взъерошенного, пылающего огненными прядями Гнева, улыбающегося так довольно, словно удалась нежданная, опасная шалость, и ее собственная растерянность сменяется улыбкой и тихий смех нарушает внезапно повисшую было тишину. Впервые в жизни.
Чувствовать - странно, почти также, как когда-то странным казалось дышать. Чувствовать, смеяться, даже просто жить. Иначе, чем в холоде и полумраке родного Чертога, иначе, чем на земле, иначе, чем в Верхнем Пределе, хотя бы здесь и сейчас, учиться этому и запоминать, творить это "сейчас" своими руками, неловко, неумело, растерянно и все же - желанно. Учиться ценить мгновение, зная, что оно не навсегда, и для вопросов и сомнений еще настанет свое "потом".
Два меча - огненно рыжий и серебряно-ледяной замирают снова друг против друга. Дуэль - кажется понятнее поцелуев. Даже если цель ее - не победа. Сражение ради сражения. Выраженные в движении чувства, балансирующая на лезвии жизнь.
- Продолжим, если не устал, - ответить, почти что вызовом, и на самом деле не важно, кто выиграет, а кто проиграет, главное - чтобы не о чем потом было жалеть.

+1


Вы здесь » What do you feel? » Upper Limit » [личный] Teach me to feel and dance.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC