http://forumfiles.ru/files/0019/e4/1f/51310.css
http://forumfiles.ru/files/0019/e4/1f/85287.css



What do you feel?

Объявление



Матрица Равновесия
человек
Глава Иезавели
Александр Касс
человек, нуль-медиум
глава Детей Каина
Ненависть
воплощение


Как начать драку в баре? Все просто, достаточно двинуть кому-нибудь сидящему у стойки, чтобы тот отлетел к столикам. Но все не так просто. Если речь касается самого факта "драки", то все нормально. Но вот управлять настроением - уже сложнее. В подобном "мероприятии" могут быть различные эмоции, от черной ненависти, до озорного веселья. Так вот, к чему это? Спровоцировать людей на конфликт не сложно. Сложнее направлять его в нужную сторону. Если уж и соглашаться устраивать здесь хаос, то нужно по крайней мере получить что-то взамен. Нет смысла строить противостояние на гневе и ненависти, этих ребят здесь все равно нет. "Хех, опять эти игры-головоломки. Реши все в правильной последовательности, чтобы получить оптимальный результат."

- Когда я только увидел тебя здесь, я уже предполагал что-то подобное, - конечно, что еще можно было ожидать от присутствия такой дамы?

Читать дальше

Justice
ЛС
Wrath
https://vk.com/id330558696

ЛС
Love
ЛС

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » What do you feel? » Earth (Anno Domini) » [личный] Don't let this mistake become fatal


[личный] Don't let this mistake become fatal

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

[icon]http://sh.uploads.ru/oFfJp.jpg[/icon]http://oboi-dlja-stola.ru/file/13371/760x0/16:9/%D0%A2%D1%83%D0%BC%D0%B0%D0%BD-%D0%B2-%D0%9D%D1%8C%D1%8E-%D0%99%D0%BE%D1%80%D0%BA%D0%B5.jpg
I never felt this loss before
And the world is closing doors.
I never wanted anything more.
Don’t let me make the same mistake again. ©

Дата и время суток:
Утро 13 мая 2048 года.

Место действия:
Нью Йорк

Погода:
Прохладно, туман

Участники:
Гнев, Справедливость

Предыдущий эпизод:
...

Следующий эпизод:
...

Краткое описание:
Иногда самое простое решение может оказаться самым трудным.
Иногда ошибаешься, даже будучи правым.
"Станешь ли слушать?"

Отредактировано Justice (2018-11-07 15:37:21)

0

2

[icon]http://sh.uploads.ru/oFfJp.jpg[/icon]Нью-Йорк, большое гнилое, червивое яблоко. Огромный, растекшийся амебой по земле город, щетинящийся иглами небоскребов, извращенно урбанистически-красивый с высоты птичьего полета, с нижнего ракурса освещенных, залитых по ночам неживым, неоновым светом улиц, и... Отвратительный в своих тенях. Как, впрочем, и большинство живущих своей жизнью, ставших почти одушевленными, со своим разумом, сетью электрических нервов и кровеносной системой дорог, монстров не-городов. Со своими ангелами и своими демонами, своими изломанными законами новой эволюции каменные джунгли, разрастающиеся по планете. В них есть место и хищникам, и охотникам, и жертвам. Привлекательный и отталкивающий одновременно. Жесткая романтика вечного броуновского движения, остановиться в котором значит быть перемолотым равнодушными ко всему жерновами. Беги, ищи, действуй, иначе умрешь, просто затопчут, вытолкнут и не заметят. В таких городах редко есть место справедливости, борьба за жизнь во всех ее смыслах, пляска по чужим головам, чтобы выбраться наверх, танец естественного отбора - вот что такое настоящий мегаполис. И нет, Джей не питал иллюзий, что его адептам здесь приходится легко. Белым воронам, фрикам, бельмом на глазу, людям "не от мира сего". Если они сильны - с ними предпочитают просто не связываться, если же нет... Что ж, его сила в людях всегда с трудом сопротивлялась остальным эмоциям. Порой даже собственным.
Едва ли не впервые в жизни Джей чувствовал себя настолько _не_правым_ уже просто потому, что поступил _правильно_ в рамках своего видения мира. Дурацкое, сводящее с ума противоречие логики, которая заунывной волынкой доказывала, что все было сделано верно, что есть вещи, которые нужно всегда проверять даже за самим собой, что так и должно быть, беспристрастно и предельно честно. И эмоций, которые слали логику к черту, задаваясь при этом только одним вопросом: если правильность и долг приводят к таким вот последствиям, то зачем они вообще нужны тогда? Какой смысл поступать правильно, по предписанным принципам и схемам, если потом все восприятие этого мира осыпается как карточный домик? В какой момент был запущен этот процесс инверсии приоритетов, как смена магнитных полюсов у Земли? Переломная точка инверсии - никакой защиты от собственных противоречий, тянущих в разные стороны, один на один с самим собой, и ощущением безвозвратности пути. Короткое, острое мгновение непонимания на этой грани, и наконец-то устаканившийся мир, вывернутый с точностью до наоборот, даже если в одной-единственной его точке. Но встав на эту точку, он словно увидел всю свою жизнь под совершенно иным ракурсом, а увидев - ужаснулся.
Как многому нужно было научиться, чтобы жить с этим? Редкое ощущение беспомощности перед эмоциями других, перед необходимостью понять по-настоящему, не просто почувствовать, а научиться разбираться в таких вещах, упреждать ошибки, продиктованные инстинктами и тысячелетними шаблонами, позволить наконец-то собственным желаниям и стремлениям, собственному доверию взять верх над тем, что заставляет под диктовку совершать природа.
Город казался в полной мере отражением этих ощущений: лабиринтом с тысячами дверей, тупиков и ловушек, с рассыпанными по полу ржавыми ключами, ускользающими из-под рук как расползающиеся по углам тараканы. Как никогда ясно он осознавал сейчас собственную ограниченность в дебрях того, чем являлись его братья и сестры - эмоций, неспособность понимать их и предвидеть по-настоящему, вовремя встраивать их в картину мира в качестве следствий и в качестве причин. Ущербность чистой логики среди живых представала во всей красе, издевательски усмехаясь: "Именно поэтому ты всегда один, и будешь один до конца времен".
Городу, как и лабиринту эмоций было плевать на него и его проблемы, они существовали до, и будут существовать вне зависимости от того, станет ли одним скелетом на полу больше. Поток, и в этом потоке нужно было научиться как-то плыть, чтобы хотя бы попытаться это изменить.
Вздохнуть, и сделать над собой усилие, заставить сделать шаг, как нырнуть с обрыва в незнакомый омут, не зная даже, а есть ли там дно. Придти в сам город казалось в разы проще, чем собраться с силами и выйти навстречу тому, кого искал здесь, дать ощутить свое присутствие. Ведь одно дело искать, думать, прокручивать в голове все то, что нужно, что хочется сказать, и совсем другое - понять, что говорить действительно придется, и никого не волнует, умеешь или нет, раз пришел.
Он не был уверен, что Гнев не пошлет его сейчас куда подальше, не попытается выставить из города, из своего поля зрения так же, как выставил из Чертога, куда теперь не было хода. Не попытается просто сжечь его здесь же уже просто за то, что Джей посмел искать его на Земле. Что ж, имел бы право, возможно. Но что-то подсказывало, что едва ли он так легко отделается, и что на вторую, а, может, и третью попытку собраться будет труднее по экспоненте.
Найти - всегда легко. Гораздо сложнее собраться с силами, даже если самого до боли выкручивает желание попытаться объяснить, успокоить, дать понять, что сожалеет, что нет, ему не наплевать на то, что творится с братом, с другом, с тем кому на самом деле он доверял безгранично, не умея выражать это доверие в понятной для горящего эмоциями Огненного форме. Что той его части, на которую Мироздание морщилось с начала времен, никогда не было все равно.
Остановиться в двух шагах, пройдя показавшееся бесконечным расстояние длиной в переулок, и, сказать это сразу, игнорируя весь пресловутый этикет с его правилами, приветствия и желание или нежелание его слушать, не давая шанса промолчать себе, не давая возможности неправильно понять его присутствие Гневу:
- Я пришел извиниться, - слова дались на удивление легко, словно сломалось что-то наконец, отпуская напряжение.

Отредактировано Justice (2018-11-07 15:39:51)

+1

3

Обида - вспухший в самом неподобающем и болезненном месте на теле гнойный фурункул, омерзительный со своей тошнотворной зеленоватой начинкой. Вдобавок ко всему, она смердит тем сильнее, чем дольше её в себе таскаешь. Ты можешь прокручивать в голове способы наказания того, кто задел тебя и не посчитался с твоими чувствами, даже не понял, какую боль причинил. Ты можешь решить, что действительно виноват, и тогда пакость начнёт разъедать изнутри тебя самого. Обида - дитя несправедливости или же того, что ею кажется. Она кусает, точит, подталкивает расквитаться и... простить. Да, простить, оставить позади произошедшее. Всё вытечет из этого лопнувшего чирья, а ранка заживёт. Проговорить её или даже подраться - вот верный способ избавиться от этакой мерзости. И Гнев обычно решил свои проблемы со Справедливостью именно так - они пересчитывали друг другу рёбра, летели, образно выражаясь, хотя иногда не так уж и образно, перья, клочья пламени заслоняли от них весь остальной мир. Это был один из простейших и гениальнейших с тоски зрения Гнева способов общения - хорошая, качественная, крепкая драка. Разгорячённые, они смотрели глаза в глаза и видели всё то, что словами выразить невозможно.
Беда заключалась лишь в том, что Гнев больше не испытывал обиды в отношении Джея. Ни капли. Только тяжёлое, глухое, монолитное разочарование. Тем хуже было ощутить тот первичный укол чего-то, смутно похожего на радость, когда он заметил Джея и остановился, ожидая, когда тот подойдёт. Зачем? Всё ведь потеряно. Им не о чем общаться. Справедливость действует как... настоящая, стопроцентная Справедливость, и ничего, кроме. Ну, и к чёрту его. Истязатель, не трудись, тебе не идёт выглядеть раскаивающимся. Лучше будь высокомерным снобом, так легче привыкнуть к тому, что в тебе нет души, есть лишь воля мирового равновесия, ведущая тебя, как ту куклу-перчатку, что надевается на пятерню, забавно кривляется и дёргается. А Гнев-то, кретин, тщился найти в Джее что-нибудь, кроме бесплатного приложения к мечу и крыльям! Похоже, зря.
- А извиняться тебе не за что, судья, - спокойно проговорил Гнев. Даже тогда, в Чертоге, в их первую встречу после Нижнего Предела, он злился, переживал и хотел опровержения своим обвинениям и оскорблениям. Тогда, но сегодня - нет. По его виду, по выражению лица можно было подумать, что ему сделалось абсолютно всё равно. И "судья" - не попытка задеть, а констатация факта. - То, что ты сделал, говорит мне обо всём. Нельзя даже на мгновение заподозрить в чём-то того, кому доверяешь. Допуская, что я хотя бы теоретически подхожу под статус преступника, неважно, вольного или невольного, ты совершил предательство. Знаешь, судья, это безусловно правильно, но товарищи так не поступают. Если бы ты осознавал, что такое близость, что ты прежде значил для меня, или хотя бы что означает беречь чужую душу - ты бы не посмел задать мне тот вопрос, он бы примёрз к твоим губам. Ты, наверно, не поймёшь, но я тебя не виню, в этом твоя суть, а мне не следовало упускать из внимания, с кем я имею дело. Ты безупречно выполнил свой долг. Но это лишь значит, что ты по природе не способен доверять. Тебя не остановило твоё сердце, и логика не подсказала, что это вовсе не мой стиль, что я ни за что не опущусь до создания даже одного опустошённого после того, как сам чуть им не стал. Я стоял очень близко к этой грани. Я понял их почти что изнутри. Жутко, они жуткие, а убивать их - величайшее сострадание. Бедняги заслуживают участия, освобождения... Это холодно, меня уже поглощал такой холод, но я удержался. Точнее, меня удержали. А ты даже не вспомнил об этом... Да я бы сам пришёл к тебе, я бы повинился и попросил поступить со мной за это по твоему усмотрению! - "Джей, ты настолько беспросветный дурак, что у меня опустились руки, я больше не могу!", кричал в эту минуту взгляд Гнева, и он лишь чудом не закричал вслух. - Не представляю, с кем ты до сих пор был знаком, принимая его за меня, но мне не нравится этот парень. Он лжец, подлец и двуличный трус. Вот такой образ поведения ты на меня примерил... У меня нет ни одного доказательства того, что ты не виновник инцидентов с возникновением опустошённых, ни аргументов, ни твоего алиби, но я ни на секунду не держал тебя в списке подозреваемых. Слышишь? Ни секунды. Так работает, когда между личностями есть узы. Но у тебя это отсутствует, верно? Там пустота... Вот что, судья - ты калека. Эмоциональный калека с извращённой психикой. Я сочувствую тебе, но с меня хватит пытаться согреть то, что было рождено мёртвым. Убирайся от меня подальше, Справедливость, - с холодным брезгливым презрением швырнул Гнев Джею. - Не желаю прикасаться к тебе, мне дурно от твоего голоса. Приходи, лишь если я снова нарушу закон, чтобы казнить меня. Буду ждать. А до этого даже близко показываться не смей, тебе ясно? Хотя... Если поразмыслить, это веская причина перейти к примерному поведению, тогда встречаться с тобой вообще не придётся.
Гнев бы вырвал себе язык за всё, что так безжалостно и гнусно наболтал тому, кто всё ещё оставался дорог ему. Его тянуло рычать и плакать, избить Джея, а потом обнять и на этом закончить абсурдное, угнетающее их обоих положение. Но Джей ошибся куда глубже и хуже, чем Гнев мог бы смириться и проглотить. Такое не залечишь разговорами. Справедливость идиот, за что, почему он всё разрушил?! Гнев отвернулся от него, ему жгло глаза, щёки горели словно бы от бешенства, но по правде - от стыда. Он боялся сейчас опять заплакать, горько, как ребёнок, которого высекли розгами, сурово отругали и заперли в тёмном чулане за провинность, которую он не совершал. Гнев перестал ощущать себя в безопасности рядом с Джеем, а, значит, и рыдать при нём не пристало, надо держаться, пусть это и тоскливо, и уныло, и напрасно. Плохо. Гнев устал терять, устал падать и не получать руки поддержки, помогающей подняться. Надежда пыталась - но они чересчур разные, эту пропасть ничем не перекрыть. Кроме неё, Гневу мерещилось это в Джее, но и Джей подвёл его. Рассчитывать не на кого. Да, наверно, Гнев начал сдаваться, но разве он не стар возмутительно, невыносимо, необратимо? Вот то-то и оно. Возраст навалился на него, как сизифов камень, который так и не удержался на вершине горы.

[icon]http://forumfiles.ru/files/0019/ab/95/34758.jpg[/icon][sign]http://forumfiles.ru/files/0019/ab/95/91756.jpg[/sign]

+1

4

[icon]http://sh.uploads.ru/oFfJp.jpg[/icon]Ощущение было такое, что мир вокруг перестал существовать, словно внезапно из-под ног выбили опору. Падение в пропасть, и он даже отступил инстинктивно на шаг, не то как от удара, не то пытаясь удержаться на ногах. Слова? Да, слова. А он-то думал, что худшее, что могло случиться, уже случилось. О нет, у Мироздания всегда была пара козырей припрятана в рукавах, пара пуль в запасе там, где, казалось, уже давно должна была опустеть обойма.
Больно? Слишком уж банальное, затертое до дыр слово. Все, что было до сих пор, все, с чем ему приходилось сталкиваться, можно было перечеркнуть, как что-то не стоящее и рядом с тем, что происходило сейчас. О, может быть, если бы он чуть лучше разбирался в таких вещах, Джей смог бы найти определение этому чувству. Но нет, может быть это было уже и не важно. Зачем? Зачем вообще все это, если единственный, кому он доверял, ради которого вообще старался быть хоть сколько-то живым до сих пор, до этого момента, сам отказывал ему сейчас в этом праве. Если не обвинял, а требовал даже, стать тем, кого он в себе ненавидел. О да, хоть это чувство было ему знакомо и понятно, даже слишком хорошо. И все-таки это было именно больно. До невозможности дышать, до сведенных судорогой мышц, почти рвущихся от напряжения в спине и плечах, в никому, уже никому не нужных попытках продолжать цепляться за этот чертов мир, за собственную жизнь, за это, как оказывается, совершенно бессмысленное его существование. Судья и палач? Что, Мироздание, ты довольно?! Ты, которое так упорно насмехалось, день за днем доказывая наивному идеалисту, что все его попытки сопротивляться, быть не тем, кем задумано - лишь временная поблажка, игра на грани пытки, в которой тебе дают вздохнуть лишь для того, чтобы потом боль была острее, а сама игра продлилась еще на несколько мгновений по сравнению с вечным ничто по ту сторону. Он никогда не думал, что такое случится, что придется жалко, отчаянно надеяться, что ослышался. К черту обвинения, да, Гнев был в чем-то прав, бессмысленно было отрицать. Существо, не способное в полной мере понять другого, причиняющий страдания одним своим присутствием, извращенный инструмент, нужный миру только для того, чтобы оберегать заведенный порядок. Его трясло, но не от злости, а от отчаяния. А потом подступила чернота... Словно рванувшись сквозь трещину, пробитую этими словами, она высвободилась уродливым пятном, отравляя, поглощая с жадностью то, что до сих пор составляло вторую сторону его души. Серебро энергии темнело стремительно, и он не мог найти в себе силы остановить этот процесс. Да и не видел уже смысла. Зачем вообще душа такому, как он, если она никому не нужна?!
Удивительно, но при этом полном нежелании личности жить, его физическая оболочка упорно продолжала сопротивляться. Ирония: в кои-то веки плоть оказалась сильнее духа. В глазах стояла муть, и на каком-то рефлексе, за столетие отточенным жестом, он безотчетно снял очки, чтобы стереть эту пелену тыльной стороной ладони, как будто это имело еще хоть какое-то значение. Протереть глаза, раз, другой, не понимая, что происходит, не в силах сфокусировать расплывающийся взгляд, и с запозданием, почувствовать соль на губах. Странный, неизвестный доселе привкус: соль с горечью. Почти что морская вода.
Несколько секунд он оцепенело стоял со склоненной головой, не слыша, как падает и разбивается об асфальт хрупкое стекло. Слезы?
Шок, несколько драгоценных мгновений полной тишины. Подступающая черная гниль, реальность, острая, полыхающая не меньшим отчаянием. Выбор? Да, это еще был выбор. В той самой его извращенной форме, до которой он не думал хоть когда-то дойти: карать себя вот так, позволяя своей личности раствориться окончательно, как того жаждал обвинитель, стать самому себе судьей и самому себе палачом? Или... Сквозь месиво черно-серой, как ядовитая ртуть его силы, яркими искрами еще полыхал янтарь, отблесками чужого пламени, не его боли, не его силы, просьбой о помощи, мольбой о поддержке.
- Я ни на мгновение не допускал, что ты предатель... - Джей выдохнул это хрипло, не в силах сейчас даже удержать срывающийся голос, но не мог и оставить сейчас без ответа. В полной тишине сознания не было даже мыслей, только бесконечная усталость и предельная честность, словно напоследок, - Но я должен был спросить, как спросил ответа в первую очередь с самого себя первым. А еще я боялся, что это могла быть трагическая случайность, а ты... Никогда не просишь помощи, пока не становится слишком поздно.
Говорить, просто говорить, пока еще есть возможность. Только не молчать, потому что потом все это будет уже не важно. Здесь и сейчас еще можно было хоть что-то сказать. Откровенно.
- Знаешь... - найти в себе силы даже улыбнуться на этих словах, словно согретых еще теплом воспоминаний. Сколько раз он приходил по первому его зову, сколько раз оказывался рядом даже тогда, когда никто и не звал? Вся жизнь в одно мгновение? Да, пожалуй. Словно когда-то в темные века смотреть в костры инквизиции, только в этот раз привязанным к столбу, - Я всегда знал, что только тебе я могу доверять в полной мере. Даже если ты не веришь в мое доверие. Знал? Прости, не верно. Я хотел этого. Я и сейчас тебе доверяю... Правда странно?
Бред или откровение? Вслух все то, что он не решился бы сказать никак иначе.
- Я ведь даже не знаю, замечал ли ты это. Видел ли, как дорог мне всегда был твой огонь, ты сам, каким я тебя знал и знаю... Нет, наверное, или счел бы меня сумасшедшим. А, может, это и правда безумие для такого, как я? Ты прав, да, по сравнению со всеми вами я калека, но не потому, что не способен чувствовать... Я ведь ощущаю каждого из вас, каждый раз, когда вы расшатываете этот мир. Тебя ярче и желаннее, чем кого-либо еще. А потому, что там, где тебе подсказывает сердце, я вынужден думать головой. Но это не значит, что мне не бывает больно или страшно за того, кто мне важен. Просто... Это иначе.
Слова. Теплое, безнадежно усталое признание. Джей уже даже не пытался оправдываться, на это не было никаких моральных сил. Бессмысленно было и что-то рассказывать, как это на самом деле - жить, чувствовать себя живым, вопреки собственному предназначению. Как это, согревать кого-то вопреки своей ледяной стихии. А впрочем? Впрочем, еще не поздно было сделать это сейчас... Выпрямившись, он сделал глубокий вдох, отгоняя, отталкивая липкие путы черноты, сгребая решительно еще незатронутую ею свою силу. Расстояние - два шага. Подойти вплотную, несмотря на прозвучавший запрет, развернуть к себе, заставить встретиться взглядом, сквозь еще мутную пелену, которая не имела сейчас ни малейшего значения, ведь он знал и прекрасно помнил, как выглядят эти глаза, как они щурятся порой с подозрением или насмешливо, как яростно вспыхивают, как блестят азартом. Это не обязательно видеть, когда столько раз прочувствовал.
- Знаешь, даже если ты видишь во мне лишь палача и судью, я... - невысказанное и не осознанное на самом деле еще до конца повисло в воздухе, как ключ, который повернулся в замке так и не открытой двери, а Джей просто потянул его к себе ближе, чтобы поймать его губы своими, вкладывая в этот сам по себе безумный для него жест все то, что делало его живым: свою янтарную силу, такую схожую с огнем по природе и сути, свое извечное упрямое желание жить, и видеть рядом живым, настоящим, полыхающим в полную силу того, кто был ему дороже себя самого. Делясь энергией, самой ее сутью, не думая о том, что будет дальше, здесь и сейчас, в этом простом: "ты мне дорог", отдавая все что есть еще живого, лишь бы не позволить упасть.

Отредактировано Justice (2018-11-08 01:18:18)

+1

5

Губы Гнева податливо раскрылись навстречу, как будто он пребывал в полусне и не очень чётко воспринимал происходящее, но почти сразу же он сознательно и горячо продолжил этот невероятный поцелуй, углубил его, распаляясь за считанные доли мгновения и вкладывая все свои умения и познания в этой области, всё, что ощущал, что испытывал по отношению к Джею. Теперь уже он удерживал Ледяного, не давая тому отстраниться, оборвать это двойное сумасшествие, остановиться и задаться вопросом, что такое они ещё выдумали на свои бедовые головы. Это их откровение, взаимное и безоглядное. Раньше Гнев считал лучшим способом донести что-либо другому качественную драку. Теперь, похоже, он освоил ещё один способ - особенный способ, не для всех. Джей - живой, такое ни с чем не перепутать, его тело, ещё не успевшее совсем избавиться от дрожи, чувствуется беззащитным и беспомощным, как фарфоровая статуэтка, полая внутри, которую так легко случайно смахнуть на пол и разбить вдребезги. Солёный привкус влаги - Джей плачет. Джей. Плачет. О, небеса и преисподняя, и все святые и бесы, сколько их там насочиняли смертные от сотворения мира, как это вообще возможно?! Однако, даже обнаружив это, Гнев продолжал делиться всей необузданностью своей исконной страсти, всем её свирепым пылом даже не дикого зверя, а одушевлённой, заключённой в смешную оболочку стихии, не отпуская, не разрешая Джею опомниться и отшатнуться назад или застыть на месте поражённым шоком, будто громом. Одной рукой он властно и отчасти собственнически прижимал Джея к себе, второй гладил по волосам, наслаждаясь этим процессом не меньше, чем непосредственно поцелуем. И всё длил наваждение, их общее помешательство, наконец-то воспользовавшись сполна тем, что у них, воплощений, есть возможность обходиться без кислорода, если они чуть-чуть ослабят маску, благодаря которой притворяются людьми. Неторопливо, с неприкрытым удовольствием, мягко, но, вместе с этим, и властно, он легко перехватил у Джея инициативу и теперь вёл - точно так же, как это делают в танцах. О, разумеется, Гнев никогда и ни за что бы его не оттолкнул, даже если бы наговорил во много раз худшего. Иногда словам, даже если они чистая правда, верить ни в коем случае нельзя.
Нет, он не заберёт себе то, что так трудно и долго собирать самому Джею в мире, где к нему относятся как к Господу - вспоминают о нём, только чтобы пожаловаться и потребовать, но игнорируя его нужды и мечты, либо искажая их так, что не сразу и узнаешь изначальную идею. Гневу всего-навсего приятно случившееся. Он бы и от более интимного продолжения не отказался - кто бы им запретил, в самом-то деле. Но Джей, наверно, не готов, а давить в таких деликатных вещах нельзя.
Сколько прошло времени? Минута? Час? Вечность? Гнев всё же позволил их губам разомкнуться, словно бы делая неизвестно кому одолжение - может быть, уже почти скончавшемуся здравому смыслу. Осторожно взял Джея за подбородок и взглянул в его зрачки. Лишённые прикрытия стёкол очков, глаза Ледяного казались чуть ли не по-детски наивными и простодушными. Гнев, впрочем, знал, что те, у кого проблемы со зрением, всегда так выглядят. А это значит, между прочим, что Джей не сможет ориентироваться сейчас без его поддержки. Но разве это важно, когда Справедливость так близко к нему, как ещё не бывал, и нуждается в нём, чтобы не исчезнуть прямо здесь, стерев исключения ради не очередного грешника, а себя самого?
- Джей, ты... Нет, нет. Не надо, прошу тебя, - Гнев шептал истово и тихо, а его дыхание касалось лица этого чокнутого чуда. - Пожалуйста, забудь всё, что я сказал.
Гнев с нежностью, лишённой дна и берегов, не беспокоясь о том, как оно смотрится со стороны и как сам Джей подобное воспримет, сцеловал остатки слёз с его ресниц и со щёк. Готовность придурка умереть по его прихоти не подкупала, но ужасала. Ввергала в неизбывный чёрный кошмар, где Джея больше нет и не будет, ведь оттуда, куда тот себя отправил бы, не проложили ещё пути назад. Справедливость и без того многие на этом свете отрицают, без тени колебания заявляя, что она умерла или вообще изначально в настройки бытия не вложена. Они стремятся избавиться от Джея с остервенением, достойным стаи подыхающих от голода волков. Лучшие из них отказали смертной "юдоли скорби" в праведности и переселили справедливость в некий вымышленный обетованный край загробного бытия. Подавляющее большинство сошлось на том, что она естественным образом в этой грязной и полной порочных соблазнов реальности невозможна. Многие утверждают, что справедливость - понятие не благое, но беспощадное и неумолимое, а воздаяние каждому по заслугам означает неизбежный стопроцентный геноцид человечества, ибо невинных не бывает, каждый хоть раз да оступался, и, следовательно, никого не избежит чаша сия... Нет второго такого, кто нуждался бы в заступничестве Гнева больше, чем этот упрямый и такой светлый в напрасных, но оттого ничуть не менее рьяных порывах отстоять-таки последние крохи чести, благородства и добра на планете Земля, пусть и в собственном их понимании, идиот. Джей заслуживает прочной, устойчивой и долговечной опоры рядом. Его и так довольно мучают. Гнев ни за что не утешился бы и не покорился судьбе, если бы Джей вдруг и впрямь исчез. Гнев видел его не иначе, как оберегающей Вселенную волей, последним рубежом, отделяющим всё, что можно хоть с натяжкой признать красивым, от падения в хаос. Смешно, он попытался прогнать Джея, а ведь спустя пару недель сам бы бросился на поклон.
Справедливость обязательно должен жить! Жить, а не прозябать, полнокровно и насыщенно!
И в душе Гнева с новой силой вспыхнуло яркое, как лунное сияние, безупречное первородное серебро. Сам толком не понимая, что делает, он потянулся к Джею и вцепился в тьму, скопившуюся у того в груди, поволок её к себе за шкирку, торжествуя, что и сам имеет доступ к этой стерве, способной проглотить и переварить любого, и не подавиться. Черноту забрал, а новорождённое, свежее, кристально чистое серебро вложил. Более того, Гнев внезапно для самого себя осознал, что Джей может принять и его энергию - и щедро, но плавно, аккуратно вплетая её в узор чужого естества, добавил силы яростного пламени. Гнев продолжал, пока его глаза из зелёных не превратились в абсолютно чёрные, без радужки и белка, а кожа не посерела, начав изрядно смахивать на истончившийся древний пергамент.
- Не допущу, Джей... Я не допущу, чтобы ты себя погубил. Живи, твою мать! Живи! А я...  Я стану сильнее, обещаю.
Черноте нечего делать между ними, она отправится кое-куда подальше, чем на свалку бытовых отбросов. Гнев расправлялся с ней, как с заклятым врагом, постепенно начиная дышать всё свободнее. И почему он не оказал этого сопротивления раньше, ведь так легко!.. Ах, да, стимул отсутствовал. А Джей этот стимул ему вручил в нарядной подарочной упаковке.
- Я присмотрю за тобой и позабочусь о тебе, моя Справедливость, - уверенно поклялся Гнев так, словно присягал какому-то королю или даже божеству.

[icon]http://forumfiles.ru/files/0019/ab/95/34758.jpg[/icon][sign]http://forumfiles.ru/files/0019/ab/95/91756.jpg[/sign]

+1

6

Казалось, в эти короткие минуты, что, в сущности, составляла эта их встреча, логика ретировалась, постыдно сбежав с поля боя, не попытавшись даже навести здесь свой, никому в сущности, не нужный уже порядок, бросив воплощение Справедливости самому разбираться с иной стороной жизни, в которой ей не было места. Думать не получалось вообще, искать в себе какие-то силы на связные мысли - тоже. И это было больно, это противоречило самой его сути, и в то же время, прямо сейчас только так было правильно. Когда слова лишь причиняют обоим боль, договориться можно только так - чистым откровением, чистыми эмоциями. Что будет потом - уже не имеет никакого значения. Сейчас - это сейчас.
Никогда раньше он не бывал настолько близко к той грани, когда становится по-настоящему наплевать на какие бы то ни было условности и понимание, уже почти стоя за ней обеими ногами и почти прощаясь. На грани, за которой ничего нет и не будет, а значение имеет лишь тот, кто тебе дорог. Лезвие бритвы под ногами, тонкое, предательски острое, шаткое, и вся жизнь - пропитанный запахом железа танец на этой черте без права выбора, мазохистское умение улыбаться, цепляясь за эфемерность целей и поводов продолжать, когда тебя подталкивают в спину, и все, что остается - идти вперед. Вопреки.
Понять, что оступился, когда уже слишком поздно, и, скользкое, оно изгибается, насмешливо издеваясь, празднуя свою победу, и все, что не дает свалиться с него - сильные руки, так вовремя подхватившие его сейчас. Незаслуженный, слишком ценный подарок - жизнь, от того, кому причинил боль. Чернота, разливающаяся сетью липкого чувства вины. Позволить себе задуматься хоть на миг, и арканом затянет в пропасть.
Но ему не дали задуматься, не дали опомниться, не дали возможности даже дышать. Поток и безумие. Наверное, в любой другой момент он в принципе даже не смог бы понять, как это возможно и зачем это нужно - целовать кого-то. И никогда не мог и представить, что это будет по его собственной инициативе. Часть жизни, физической реальности, которая до сих пор существовала для него только в какой-то параллельной, очень далекой плоскости, далекой настолько, что он даже не задумывался о ее существовании. Что ж, еще одно доказательство, что никакие законы не действуют там, где замешаны чувства, и как же странно было понимать это только сейчас.
Больше, чем физика, в которой он ничего не смыслил, больше чем энергия, в которой разобраться еще был шанс.
Возможно, в любой другой момент разум потребовал бы у него остраниться, прервать это безумие. Но что-то внутри подсказывало, что нет, все равно не стал бы. Никогда не стал бы отталкивать от себя Огненного, что бы тот ни сделал. Доверие на грани абсурда? Да, возможно. Но какая разница? Если даже жизни не жаль для него, то все остальное - такая малость. И в то же время... Уже то, что Гнев не отшвырнул его от себя с отвращением сейчас, было для Ледяного безмерно ценно, уже только за это принятие он был бы ему благодарен в эти мгновения, как за последнее, что еще можно было бы счесть хоть каким-то прощением.
Ответ на этот порыв, на его поцелуй стал шоком, как нечто невозможное в принципе, то, чему в его жизни не должно было найтись места: взаимность, хоть на мгновение. И в этом мгновении он легко уступил инициативу в том, чего не знал, позволяя Гневу вести поцелуй в его физической форме. Странное, непонятное, неясное ощущение - быть так близко. Ощущать - не только энергией, всем телом, дышать чужим дыханием, обнимать самому и оказываться в чужих объятиях. Обжигаться стихией огня и не пытаться закрыться, отвечать на неё самому, той частью себя, что всегда тянулась навстречу, тем, что, в сущности, и являлось им самим, тем,  что можно было назвать душой, чувством, которому он не знал названия.
Послушно поднять голову, переводя сбитое дыхание и едва заметно улыбнуться с лёгкой снисходительной горечью, не споря, но и не соглашаясь, хоть и был бы счастлив попросить сейчас сам о таком же одолжении. О, как бы он хотел стереть все это из его памяти, все, что случилось, все, что причиняло боль, все, что не давало Гневу жить полной жизнью, гореть первозданным, истинным огнём. Силой, разрушительной, но прекрасной, всегда, с первого мгновения завораживающей, восхищавшей своей безграничностью, искренностю и глубиной. И, если бы хоть кто-то хоть раз спросил его мнение, без чего невозможна жизнь, он бы не раздумывая ответил "без огня". И наплевать ему, в сущности, было на то, что неукротимое в своём расцвете пламя могло сжечь эту самую жизнь дотла. Пока оно существовало, всегда был шанс начать все с начала. Ведь для того он сам и был с ним рядом - чтобы не допустить катастрофы, а если уж той суждено случиться, чтобы её исправить. Вот только в этот раз причиной трагедии стал он сам.
"Не проси невозможного... Я должен и буду об этом помнить. Всегда", - Джей выдохнул, вздрагивая как от боли в ответ на эту внезапную нежность, невольно кусая горящие после поцелуя губы, чтобы не разрыдаться, не в силах управлять своими эмоциями сейчас. И куда только делся его хваленый самоконтроль?! Не иначе как сбежал под ручку с предательской логикой, - "Но знаешь... Так будет лучше для тебя. Я не имею права забывать о том, чего тебе стоит моя ошибка".
Он не успел додумать эту мысль, не успел произнести ничего вслух, как чернота набросилась на него с новой силой, словно хищник, учуявший у жертвы открытую рану. Добить, вгрызться в горло жертве, что ещё смеет дышать, смеет сопротивляться. Он невольно дернулся от нее, пытаясь вырваться на поднявшем было голову в ответ на желание Огненного инстинкте самосохранения, успевая понять, что проиграл, проиграл безнадёжно...
Глаза обожгло вспышкой серебра, невидимой смертным, но ослепительно яркой, пронзительно чистой. Вцепившись руками в плечи Гнева, Джей смотрел на этот вихрь энергий в почти что в панике, борясь с желанием встряхнуть его изо всех сил, остановить, пока не поздно, пока чернота не уничтожила их обоих. Мгновенное замешательство, и вместо этого он просто обнял Огненного крепче, давая возможность опереться на себя, если будет нужно.
"Что же ты творишь..." Безумно трудно, почти невозможно наблюдать за этой схваткой и не вмешиваться, не пытаться прекратить не-его сражение. Потому что здесь и сейчас только так правильно, только пройдя через борьбу, сжигая то, что стоит на его пути, разгорается настоящее пламя. И все, что можно и нужно здесь сделать, это...
"Я не дам тебе упасть. И не оставлю одного", - сейчас, в этом сплетении сил, когда они были так близко, говорить вслух уже было не нужно, мысль ведь сама по себе - тоже энергия, особенно, когда она - часть души, самое главное её стремление. Сейчас, с вновь вернувшейся ясностью, он во всей полноте смог ощутить фатальность того, что едва не случилось. Уйти из этого мира стало бы едва ли не большим предательством, чем неосторожные слова, - Я всегда буду с тобой рядом. И да, ты станешь сильнее!"
- Ты нужен мне, - а вот это уже вслух, чтобы не оставить места ни недосказанности, не сомнениям. Хватит. Они уже едва не потеряли в них друг друга, - Без тебя я не удержу от падения в пропасть этот чёртов мир. Ты нужен мне, живым, как никто другой. И, знаешь, мне плевать, насколько это правильно или нет. Так было, так есть и так будет. Потому что ты мне дороже этой планеты и всей нашей семьи. И меня не волнует, насколько это справедливо. Потому что только ради тебя я хочу жить дальше.
"Что и когда бы я ни сказал тебе, как бы и к чему бы ни принуждала меня моя суть, пожалуйста, помни об этом".
Общая сила, общая энергия, Джей даже не пытался сейчас провести между ними хоть какие-то границы, разделить этот поток, в котором сейчас не было и не могло быть деления на свое и чужое. Дать огню смешаться с серебром в полной мере, позволить заискриться ярче.
"Если мы проиграли, то оба, но знаешь, я верю тебе. Мы выберемся. Потому что вдвоём мы сильнее".[icon]http://sh.uploads.ru/oFfJp.jpg[/icon]

+1

7

Бой Гнева против черноты, против теней, гнездившихся в душах их обоих, был подобен борьбе лучезарного юного солнца против наползающего поверх его львиной удали кромешного затмения - его неистовый напор, его наконец-то воскреснувшее желание сопротивляться ей не справлялась. Тьма всё равно брала своё, запихивала в свою необъятную пасть всё больше и больше доселе нетронутого света... И Гнев вдруг отчётливо, с предельной ясностью смертника, уже стоящего с петлёй на шее, осознал, что спасает Джея ценой себя, своей сути, самых глубоких закоулков рассудка, а враг перемалывает самую структуру его души, обращая его... Да, именно так. Гнев не справлялся, и тончайшая мембрана, делавшая его реальным, прорвалась, уступая смерти и пустоте последние рубежи, вручая мраку бразды правления. Это было всё равно что вырезать злокачественную опухоль без наркоза. Пациента не вытащить, всем это очевидно, но врачи не считают правильным просто сдаться. С коротким вскриком, какой бывает, если полоснуть кого-нибудь достигающим до самого сердца клинком, Гнев отпрянул от Джея, употребив остатки воли на то, чтобы вложить крохи, которые удалось-таки спасти, в него, и успеть максимально увеличить дистанцию. А потом его тело вывернуло наизнанку... Нет, на самом деле нет, но тьма взорвалась так, что со стороны выглядело именно подобным образом. Законы физики, анатомии и здравого смысла не оставляли ни шанса на выздоровление того, что отравлено так непоправимо глубоко. Тьма торжествовала. Её хлещущие безумными протуберанцами во все стороны потоки мешали разглядеть, что происходит, но в одном не оставалось сомнений - организм, корчащийся и выламывающийся настолько, не может быть живым. Опустошённый. Да, первое воплощение, дошедшее до стадии опустошённого. Тварь без внутреннего мира, без единой капли энергии. Тварь, жаждущая лишь убивать, поддаваясь обманчивому влечению к чужой силе, неосознанно рвущаяся отнять её, наполнить своё голодное нутро, но не знающая, что пути обратно уже нет. Никчемная, пропащая, не способная ни дружить, ни помнить родство - и бесконечно опасная.
Как ни странно, ощущение смерти Гнева не приходило. Даже его присутствие не пропало, и шло оно отнюдь не со стороны гротескно исказившейся фигуры. Он отзывался уверенной и даже слегка грозной нотой прямо в голове и груди Справедливости. Словно слился с тем в непредставимом доселе симбиозе, стал неразделимой частью Джея. Жидкая Ярость текла по венам другого воплощения, буря её страсти и блеск храбрости, граничившей с дерзостью, наполнили его. Тот пьянящий и лишающий всякой возможности хоть немного соображать азарт боя, захватывавший Гнева во время всех проведённых им войн или поединков, да хоть бы и грубых уличных потасовок в стиле "один против толпы пьяных засранцев". Весёлая и свободная злость, регулярно толкавшая рыжего хулигана на великие свершения и великий же идиотизм. Смех - щепотка высокомерия, дразнящая беззаботность, крупица кровожадности и стопроцентное отсутствие инстинкта самосохранения. Инстинкты - для низменных животных, а воплощения - создания высших сфер!
Растоптать чужие империи в пыль и развеять пепел миллионов врагов по ветру! Танцевать на развалинах древних замков, пить вино из чаш, что когда-то служили людям черепами! Кости и песок жарких египетских пустынь, брошенный через плечо, не глядя, клич. Мгновение, когда в него, как нож в мягкий ломоть свежего сыра, вошли воспоминания и эмоции поверженного Жестокости.
Чересчур много того, чем делиться запретил сам же себе ещё в незапамятно давние времена. Чересчур много всего, чего нельзя не отдать - только не при таком погружении в чьё-то тёплое, бьющееся, трепещущее от неожиданного гостя ядро.

"От духоты плавятся глаза и печёт пересохшее, как русло малого канала, горло. Гневу тогда ещё невдомёк, что именно эту битву впоследствии назовут схваткой пламенноволосого и красноглазого - словно напрочь позабудут, какого цвета у него по правде были глаза, - божества с ужасным змеем Апопом. Он ещё не звался тогда Разрушителем Сетом, этот сюрприз Вера подкинет ему гораздо позже. Свержение мира в хаос, мрак и вечные пытки за пределами человеческих представлений, однако, всем грозили всерьёз. А Гнев истекал кровью и сожалениями, не торопясь залечить раны остатками энергии или хотя бы перевязать их, и впоследствии никогда, ни единого дня и часа, не гордился убийством брата, каким бы вынужденным и одобренным остальными оно ни являлось. Абсолютная Жестокость была бы концом для всего... Но как же горько и тоскливо понимать, что тебе не предоставили выбора."

"- Вы приносите в жертву маленьких детей и прикрываете всё это моим именем?
Он говорил это спокойно, как пойманным вором и головорезам на скамье подсудимых оглашают уже утверждённый, с подписями и печатями, приговор.
- Чтобы угодить мне?.. Что вы, ублюдки, вообще можете знать о МОЁМ гневе?! Хотите, покажу?!
Вопрос, что вполне очевидно, риторический. Гнев мало что возненавидел так, как культ Молоха, утверждённый якобы в его честь - но на самом деле разве что в поношение и позор. Он не желал относиться к этим неадекватным и убогим ничтожествам, но ему не отделаться от последствий их слепого поклонения до скончания веков."

"- Что, собрались клеймить меня? Давайте же, вперёд, я здесь! Бросайте онанировать и займитесь чем-нибудь полезным, порадуйте меня напоследок, мрази страшные!
Он нарочно осыпает их оскорблениями, как рог изобилия сыплет фруктами. Хочет разжечь в них такое бешенство, чтобы они его руками в клочья рвали, зубами терзали. Такое наказание он сочтёт достойным.
Гора слева от них и справа от него выблёвывает густой смоляной дым, тучи пепла и реки рыже-золотой лавы. Земля трясётся, покрываясь трещинами. Маловато их пришло, что, неужели так многих война повыкосила?! Ещё, того гляди, им не хватит силёнок, а поддаваться вовсе уж откровенно нельзя. Как же ему выкрутиться, как получить задуманное? Ох! Стоп! Какая знакомая аура прошла сквозь границу Чертога! Гнев чуть не просиял от нахлынувшего на него счастья. Отлично, всё точно пройдёт как надо! Этого не придётся принуждать... И как же честно, как замечательно вышло, что его линию бытия пресечёт тот, кем Гнев всегда восхищался и любовался издали, как архангелом, спускающимся карать и возглашать весть Божью! Если был бог, в которого Гнев уверовал бы - этим богом он бы назвал Джея. Молиться ему не зазорно. Встать перед ним на колени в ожидании удара - не зазорно. Обожать одновременно и его личность, как никто чуткую и сопереживающую, и его неумолимое альтер-эго - не зазорно."

Сумбурный вихрь, сплошная мешанина мелькающих, как цветные осколки во вращающемся калейдоскопе, образов.
- Джей, послушай меня! Убей, немедленно убей это тело, чтобы я мог перевоплотиться! Прости, мне пришлось отказаться от формы и использовать твою, чтобы не исчезнуть... Я подарил ей только плоть, а плоть ничего не значит. Отпусти меня, спаси... Разруби эту связь!
Умоляющий шёпот Гнева раздался прямо в мозгу у Справедливости. Он и впрямь заплатил за победу ошеломляюще большую цену - но не чрезмерную. Они стали едины, всё - одно на двоих, и Гнев позволил себе ещё более нахальную выходку - призвал серебро и янтарь вместо Джея и вложил изменённый этим слиянием стихий клинок в его ладонь. По холодному лезвию роскошным узором зазмеились узкие языки пламени. И распахнувшихся внезапно крыльев теперь насчитывалась не одна, а две пары, диковинно и на вид абсолютно противоестественно переплетающиеся между собой. Во имя всего святого, во имя благополучия мироздания, во имя прошлого, настоящего и будущего - этому дуэту нельзя было ни в коем случае произойти! По иронии судьбы - во имя всего же перечисленного он не мог не случиться, ибо ничто иное не помогло бы.
- Джей, я люблю тебя. Поверь, я не преувеличиваю, и это не сиюминутная прихоть. Я любил тебя, даже когда говорил те ужасные слова. Они были не моей правдой, а лишь моей болью. Я не хочу тебя покидать. Поэтому избавься от этого мусора! Всё будет хорошо, я вернусь. Я же обещал, что стану сильнее и присмотрю, иного пути нет. Если ты действительно доверяешь мне, Джей - докажи это сейчас.
Третье перерождение от Справедливости? А это становится доброй традицией! И почему у них постоянно получается нечто невероятно запутанное, сложное и заставляющее мозги выкипать и уходить паром через уши?! Все пары как пары, а они как беда. Трагикомедия причём, не иначе.

[icon]http://forumfiles.ru/files/0019/ab/95/34758.jpg[/icon][sign]http://forumfiles.ru/files/0019/ab/95/91756.jpg[/sign]

+1

8

[icon]http://sh.uploads.ru/oFfJp.jpg[/icon]Реальность замедлилась, словно Мироздание решило поиздеваться дополнительно, продемонстрировать во всей красе каждое мгновение, заставить запомнить на всю жизнь, и, по возможности не одну, то как меняется выражение лица стоящего перед ним Огненного, его голос, мучительную и все же проигранную схватку с тьмой, в которой он не мог ему помочь, и вырвавшуюся на свободу черноту. Изломы материального тела, невозможные для живого, невероятное усилие души в попытках сохранить себя.
Страх? Да, это было страшно до отвращения, и в то же время невыносимо важно каким-то иным чувством, которому он не мог найти определения, да и не пытался. Сейчас все это было не важно, ничто не имело значения, кроме потока энергии, словно сошедшего с ума, бьющегося в судорогах в совершенно немыслимых сплетениях, противоестественных как фигура опустошенного перед ним, безумных как сплетение их собственных энергий в единое целое, стертые, словно небрежной рукой смахнули паутину, границы между собственным и еще одним "я". Осознанный шаг навстречу, желанное и правильное в своей глубине абсолютное принятие, позволившее им здесь и сейчас разделить на двоих не только силу, но и тело, и даже душу, смешав воедино воспоминания, эмоции, знания...
Видеть снова все то, что и так знал, другими глазами, проваливаться в калейдоскоп цветных, но далеко не радостных осколков, расцарапывающих изнутри неровными гранями обломанного стекла. Вдыхать сухой песок, раздирающий легкие, забивающий горло, сухой и в то же время липкий от спекшейся крови. Помнить, проживать каждый шаг, каждый вдох. Сожаление... То сожаление, которого он сам никогда не желал никому, но через которое ему, Ледяному, приходилось переступать не раз, перешагивать, раздавливая собственные мысли, собственные чувства, оставляя после только месиво, из которого вновь и вновь приходилось потом лепить заново душу. "Я не желаю этого тебе больше. И не нужно никому этого знать". То, о чем он сам предпочел бы никогда не рассказывать. То, чем считал немыслимым делиться с другими, но сейчас не могло быть иначе.   
У каждого из них свой путь, своя судьба, и как бы не тянуло вмешаться, нельзя порой сделать ни шагу, и остается только вечно сожалеть.
Как часто они, воплощения, становились источником вдохновения? Как часто люди извращали потом всю их суть в своих словах, в своей вере, страхе и ненависти? Как часто за этим следовали катастрофы? Наверное, у каждого из них была в жизни своя трагедия, то, о чем не хочется вспоминать, то, за что они ненавидели человечество, а, порой, и друг друга. Вслед за этой ненавистью поднимались и гибли империи, менялся облик планеты, появлялись великие идеи и также легко забывались, вымирая вместе с теми, кто навлекал на себя гнев богов. Как часто, как много этого было. О многом никто уже и не вспомнит, но тот, в чьей душе ненависть сидит ржавой занозой, помнить будет всегда. Вечность!
О, с каким бы счастьем Джей сам стер бы из своей память часть истории. Большую ее часть, если бы быть честным, и в то же время, как же рад был ее помнить. Пламя костров инквизиции, пламя, сжирающее целые города. Люди? Да, люди, черт возьми. Эти твари стоили восхищения и ненависти одновременно, стоили того, чтобы за них бороться, и в то же время чтобы стереть их с лица планеты, выжечь, как зараженный плесенью субстрат.
Воспоминания... Свои и Гнева. Пронзительной болью, лишним ударом по так и не затянувшейся до сих пор ране.

Жидкое красное золото лавовых потоков, чернота похожих на молнии трещин, раскаленный, крошащийся под ногами камень. Полыхающая ненависть с одной стороны, и натянутая струной ярость с другой. Он не торопился, вопреки их ожиданию, крылья, сложенные на половину, мели по земле Чертога, собирая на обгорающие кончики перьев нежные искры, тут же обламывающиеся колкими, истаивающие каплями, шипящие паром льдинки.
"Ложь и игра, поставленный спектакль. Неужели ты думаешь, что меня обманет твоя бравада?" - спокойствие, зеркально трещинам в земле, наполняющееся чернотой.
- С дороги, - отстранить всех со своего пути, не дать никому другому приложить здесь руку, замарать этим боем... Нет, не их слепые ко всему тушки, а того, кто сам сделал свой выбор, не оставив оного ему самому. Сделать это самому. Подарить обоим это истинное сражение, на грани танца со смертью, с заранее известным концом, тянуть мгновения, как последний подарок, словно это может помочь отсрочить решение. Но ведь именно этого ты и хотел? Тянуть, зная, что каждый шаг, каждое столкновение их стихий дает лишний козырь черноте.
"Пусть будет по-твоему, даже если я этого не хочу, даже если твоей вины здесь нет. Если только так ты готов простить себя..." 
"Исключение" - такое странное для слово. Тот, кому было так легко и желанно верить. Тот, кто не способен на предательство. Сражаться с Огненным - привычно, убивать - невыносимо больно. Тот, ради которого сказать "исключение" - не пустой звук. Не пытаться этого отрицать, смириться с порывами собственной души.

Чернота извивалась, непристойно выгибаясь перед глазами, тянулась вырвать энергию с кровью и духом, забрать, заполучить то, что упустила и еще немного больше, чернота вставшая перед глазами пеплом и огнем поднимающегося к небу рукотворного огненного столба, выжженными тенями силуэтов на стенах домов, дымом костров, чернильным небом его Чертога, отражением Нижнего Предела. Чернота, манящая и ненавистная до помутнения рассудка. Ярость, злость, странное и в то же время словно проснувшееся из глубины собственного "я" пламя, спавший под вечной мерзлотой огонь, разбуженный призывно собратом. Кто сказал, что Справедливость не умеет злиться? Кто сказал, что он может и хочет смотреть на то, как мерзкая тварь стремится пожрать все вокруг, растекаясь бесформенной трехмерной кляксой? Кто сказал, что стихия Огня и Гнева так ему чужда, как принято считать?!
Чернота, темнота, пустота, никогда не пугали его, ни по отдельности, ни переплетаясь в образах всех религий мира, ни будучи названием одного и того же: того, чего нет. Того, что было готово пожрать их всех на этой планете, и не подавиться. Воплощение вечного покоя, смерти и - вечного равновесия. Понять это - в одно мгновение, и в то же мгновение ощутить, как все внутри возмущается яростно против этой насмешки природы, которая посмела здесь качать свои права, посягая на того, кто был ему дорог.
Так трудно, невыносимо трудно признать это как поражение. Так сложно осознать, что в этой прорехе вселенной место того, кто был ему больше чем другом, больше чем братом, займет эта мерзость и мразь, уложить это в голове, и не задохнуться от боли и выворачивающего наизнанку чувства ненависти и отвращения, неприкрытой ничем, никакими законами, никакой логикой и уравновешенностью злости на этот мир, на людей, перешедших все границы в своем стремлении уничтожить и себя и других, на то, что они называли "семьей". Да какая это к черту семья?! Какие они братья и сестры, что за наглая, бессовестная ложь?! Кому вообще нужен этот мир, когда каждый в итоге остается один бороться с тьмой, которая и рада сожрать их всех по одиночке!
- Иди сюда, тварь! - почувствовать, как зазвенел голос от злости, как где-то над головой треснули стекла, не выдержав выброса силы, осыпая землю дождем, проваливаясь сквозь сгусток черноты, в которой уже не было ни капли жизни, - Иди сюда, и я напомню тебе твое место!
Голос, сбивчивый шепот в голове, отозвался ледяным порывом ветра, останавливая на полпути его занесенную руку, готовые сорваться с кончиков пальцев стихии, жаждущие стереть все на своем пути.
- Никогда не проси за это прощения, это мой выбор, и ты всегда был и будешь в праве, - внезапно пьянящее чувство собственной правоты и силы. Да. О таком можно было не просить. Он _знал_ что только так будет правильно. Здесь и сейчас при всем творившемся сумасшествии, все было верно - и это их единство, да, Мироздание, утрись, но именно так - должно, и этот прорыв черноты, как вскрытый наконец-то нарыв с вытекающим из него гноем, и распахнувшиеся за спиной крылья, и полыхающий ледяной клинок. О, какой же легкий он в этот раз! Как же ярко и пронзительно чисто вопреки здравому смыслу. Доверие? Да! Это - доверие! Общее, одно на двоих. Слова о любви? Не понять, не сложить их в голове, но прочувствовать и - запомнить. Что-то шевельнулось, дернулось, помахало в ответ дразняще-неуловимым хвостом. Что-то, с чем можно будет разобраться позже.
- Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, - Джей улыбнулся вдруг легко с несвойственным ему азартом, прикрыв на секунду глаза, позволяя себе отвлечься от созерцания черноты на одно мгновение, коснуться сознания Гнева в глубине своей души, тепло и уверенно, как обнять, и вскинуть клинок. К дьяволу сомнения. "Здесь я в своем праве, и знаешь, Мироздание, сегодня ты проиграло, как ты ни мухлевало, но мы таки вытащили джокера из колоды, и сейчас наш ход". Ухватить тварь цепко за черное щупальце, усмехнуться недобро почувствовав, как она взметнулась навстречу собираясь вгрызться в его тело и душу, и выдохнуть почти ласково, обманчиво вкрадчиво, словно маревом:
- Нет, детка, здесь тебе не рады.
Рвануть на себя, насаживая извивающийся клубок на лезвие, проворачивая, чтобы вогнать поглубже. Жестокость? А кто сказал, что Справедливость не может быть жестокой? Да был бы повод! Спустить рвущуюся силу с руки, как охотник ручную птицу и смотреть, как в контрасте пламени и льда, сгорая и раскалываясь, захлебываются черные рваные лохмотья, запоминать этот контраст, запоминать и впитывать это ощущение. Навсегда записывать красными кровавыми чернилами в летописи подсознания, выцарапывая острым кончиком пера, пропитывая насквозь страницу. То, как больно терять, то, как правильно - доверять, то чего допускать нельзя никогда, и то, к чему нужно стремиться.
- Я буду тебя ждать, - выдохнуть, на контрасте со злостью почти что нежно, закрывая наконец глаза, отпуская. Врата за спиной - уйти самому.


Кубики - 5+5. Отметину от черноты на правой руке Джей унесет с собой.

+1


Вы здесь » What do you feel? » Earth (Anno Domini) » [личный] Don't let this mistake become fatal


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC